ольга Емельянова /Гончерова/

В начале двухтысячных в одну из квартир на Арбате постучал солидный мужчина в дорогом костюме. Хозяева, затеявшие ремонт, не сразу поняли, кто перед ними. А визитёр безошибочно узнал каждый угол: здесь, в одной комнате с покосившейся стеной и старой лепниной, когда-то ютилась целая семья — дедушка, бабушка, родители и маленький Миша. Хозяева собирались выбросить старый сосновый пол. Барщевский выкупил его и вывез к себе на дачу — уложил прямо в комнате-архиве. Для человека, чья декларация о доходах измерялась девятизначными цифрами, это были просто скрипучие доски, по которым в 1929-м училась ходить его мать, а потом ползал он сам. Вот и весь Барщевский — в одном этом жесте. Михаил рос в арбатской коммуналке, где восемь семей делили кухню, восемь счётчиков монотонно гудели на стене, а деревянные стульчаки висели на гвоздях у дверей. В престижной 29-й школе на Кропоткинской он учился посредственно — зато умел делать кое-что другое. Пока одноклассники выясняли отношения кулаками, Миша га