Зоя Шайгаровна Чужба (Нуримарданова)

Помни имя своё

Село Исаметово в Башкирии, откуда родом мои предки по папиной линии, было основано в конце 17 века башкирами Булярской волости Казанской даруги. По договоренности 1693г. о припуске здесь поселились ясачные (от башк.яhак- натуральный налог)татары, перешедшие впоследствии в сословие тептарей*. Натуральным оброком облагались с начала 15 и включительно по 20 век все малые народы Сибири. В 1870 году деревня имела 2 мечети с мусульманским " училищем"(медресе, где ,видимо, и учился мой дедушка Шайгардан). На реке Ауште было 4 мельницы. Население занималось земледелием и скотоводством, а также изготовлением ободьев и колес. В 1906 году в деревне насчитывалось 1393 жителя, в 1939- 1480, в 1959-  826, в 2010- 728 человек. В настоящее время в деревне также находится социальный приют для детей и подростков, где обрели второй дом 20 ребятишек. У них непростая судьба- все они из неблагополучных семей и живут здесь, пока их родители не исправят свой образ жизни, или пока дети не обретут новый социальный статус по решению суда. Вот так поменялись времена: у моих прадедов было по 10 детей и ни одного из них они не отдали в приют, тянулись, как могли, забывая о себе и собственных переживаниях. Мой папа был третьим ребенком в большой семье Шайгардана и Миннур Нуримардановых (всего детей было 10).  По материалам переписи 30-х годов видно, что семья не жила в достатке: из всех богатств одна корова и изба.
На тот период в деревне был создан колхоз, и одно время дедушка Шайгардан даже был председателем колхоза. Он, в отличие от многих своих сверстников, владел грамотой. Но семья росла, и прокормить ее было все труднее. Тогда и решили дедушка с бабушкой уехать на заработки в далекий Хабаровск. Это случилось незадолго перед войной. Моему папе было на тот момент 4 года, старшей сестре Анисе 10 лет, брату Суфьяну 7, еще одному брату Рифу 2 года. А у 30-летней бабушки Миннур на руках еще младенец, который умер по пути следования в Хабаровск. Там его и похоронили на одной из безвестных станций. Никто не помнит, как звали этого ангелочка...
Дедушка Шайгардан до Хабаровска не доехал- началась война, и его прямо с поезда призвали на фронт. А моя татарская бабушка, не зная по-русски ни одного слова, оставшись без мужа с 4 детьми в Хабаровске, пошла работать на лесоповал. Она рубила и валила деревья, а в барачной комнате ее ждали четверо голодных ребятишек. Я не знаю, о чем она тогда думала. Но, наверное, не о себе. Старшая Аниса приглядывала за маленьким Рифом, а папа с братом Суфьяном помогали матери, чем могли. Приметив не по годам серьезных черноголовых ребятишек, не говорящих по- русски, служащие рабочей столовой разрешили им собирать со столов то, что осталось. Не думаю, что там много оставалось. Но даже то, что удавалось собрать, приносилось домой и делилось поровну. Ценой неимоверных усилий, через какое- то время, подкопив денег на билеты, бабушке все же удалось вывезти своих галчат обратно на родину. Там были родственники, там звучала родная речь, там они были не одни. Там было легче ждать отца, который был теперь ближе: насмерть стоял 
на защите Москвы. Там он получит свое первое ранение и свой первый Орден.
А бабушка Миннур, сколько жила (96 лет), не уставала повторять, что у нее только довоенные дети "настоящие". Хотя после войны родила еще пятерых.
Почему так: да потому что хлебнули тогда ребятишки полной мерой лиха и рано повзрослели...
                  Душицу, сушеную душицу
                  прислала мама издалека:
                 "Вы высохнете, как душица,
                  Если оторветесь от родной земли..."
(так звучит перевод на русский язык татарской народной песни "Мэтрушкэлэр")