Ирина 🏹

МНЕНИЕ . РОСТИСЛАВ ИЩЕНКО .

Истоки западной ненависти к России

Нам порою кажется, что евро-американцы нас ненавидят беспричинно, просто потому что Россия и потому что хотят ограбить. Но они весь мир постоянно хотят ограбить и многих грабят, в том числе и друг друга, но к кому-то относятся с пониманием (заменяющим им любовь и/или уважение), к кому-то — с легкой ностальгией: «как жаль, что мы вынуждены были разрушить эту оригинальную цивилизацию», — кого-то даже боятся, но умеренно, не срываясь в ненависть, как боятся Китай. Даже евреев родившие государственный антисемитизм евро-американцы полюбили, как только выселили их на историческую родину — в Израиль (забавно, что полноправными европейцами европейцы признали евреев, только переселив их в Азию). И только Россию ненавидят из поколения в поколение, в том числе и в тех европейских странах, которые никогда не воевали с Россией, не входили в сферу влияния СССР и в принципе ничего плохого, кроме хорошего, от России веками не видели
Некоторые могут сказать, что я преувеличиваю, но проведите мысленный эксперимент: представьте себе, что Россия вступила в конфликт (не обязательно военный, например в торговый) с каким-нибудь третьим, неевропейским, государством. Кого в таком случае поддержат евро-американцы? В 99,9(9) проц. случаев поддержка будет коллективно оказана оппоненту России, даже если его неправота будет очевидна.
Веками Европа поддерживала против России тех, с кем воевала сама. Стоило обратиться против России Османской империи, и турки из потомственных врагов христианства превратились в гонимых несчастных братьев католического и протестантского миров. В XVI–XVII веках католическая Речь Посполитая вела практически постоянную войну с протестантской Швецией, вплоть до того, что шведы свергли своего короля Сигизмунда Ваза (который одновременно был королем Польши) за католицизм. Но против России они регулярно объединялись, даже если ради этого надо было прекратить принципиальную войну друг с другом.
Союз Августа Сильного с Петром Великим в Польше рассматривали как нечто противоестественное, а союз Станислава Лещинского с Карлом XII, глубоко противоречивший национальным интересам Польши, считали вполне естественным. Лещинского противники России дважды (в 1704–1709 и 1733–1734 гг.) избирали королем Польши, когда же он (в 1737 г.) потерял все окончательно, то Франция и Австрия, тоже, кстати, враждовавшие друг с другом, совместными усилиями выделили ему герцогство Лотарингия в пожизненное автономное владение под сюзеренитетом французской короны, а Людовик XV взял его дочь в жены.
Аналогичным образом англичане, воевавшие в XIX веке с персами и афганскими племенами, всегда поддерживали их против России, хотя Россия — единственная из европейских держав — никогда не проявляла интереса к агрессии против Великобритании или ее колоний. Напротив, при возникновении разногласий всегда стремилась решить проблему мирно, на основе компромисса. В ходе Русско-японской войны 1904–1905 годов вся Европа прямо или косвенно поддержала Японию (экономически, финансово, дипломатически), Великобритания была в первых рядах японофилов. При этом российские амбиции на Дальнем Востоке никак не пересекались с европейскими. Россию интересовали Монголия, Восточный Туркестан, Корея и Маньчжурия как способ надежно прикрыть коммуникации центра с Владивостоком, обезопасить военно-морскую базу во Владивостоке от внезапного удара с суши, а также создать дополнительную базу в Порт-Артуре.
Даже до германского Циндао, захваченного Японией в ходе Первой мировой войны, России не было дела, а уж до французского Индокитая, британских Гонконга и Сингапура тем более. Между тем Япония уже тогда официально продвигала лозунг «Азия для азиатов», развивала позаимствованную у китайцев теорию Великой азиатской сферы сопроцветания и, в конце концов, в ходе уже Второй мировой войны оказалась крайне опасным противником и для британцев, и для французов. Тем не менее до сих пор Япония (чьи амбиции до поры спрятаны, но не утрачены) для них друг, а Россия враг.
Таких примеров в истории вагон и маленькая тележка, не хватит жизни перечислить все. Даже наполеоновское и гитлеровское вторжения в Россию (чтобы победить Великобританию!?), представляющиеся эталоном стратегической глупости, убедительно демонстрируют системность западной ненависти к России. Запад веками ведет себя по принципу «Если не знаешь, что делать — воюй с Россией».
Запад знает, что Россия богатая, сильная, что она выигрывала все войны, даже те, в которых поначалу проигрывала, даже если от первых сокрушительных поражений до первой победы должно было пройти 150 лет, а до окончательной 250, все равно Россия побеждала, возрождаясь как Феникс из пепла и оставаясь все той же Россией. Итак, знают о силе, знают о непобедимости, знают о богатстве, позволяющем пережить их всех в полнейшей изоляции, но все равно с упорством мотыльков, летящих на свечу, бьются об Россию, разбиваются и снова бьются.
Какое-то рациональное зерно в этом должно быть.
Посмотрите по сторонам. Как люди относятся к тем, кто их в чем-то превосходит? К известным спортсменам отношение смешанное. О них говорят гадости, подсчитывают их доходы, клянут «11 миллионеров, не способных попасть по одному мячу» и т. д., но смотрят, болеют, искренне радуются победам, переживают за поражение. Великих художников, скульпторов, писателей средний человек, как правило, не знает. В лучшем случае что-то слышал о Леонардо, о Ломоносове и о Толстом.
О мыслителях, философах, ученых, государственных деятелях средний человек знает, что Маркс — самый умный, но Ленин его немного поправил и оба были «за народ». Он слышал, что Макиавелли — умный, но противный, так как учил власть управлять толпой, опираясь на ее же (толпы) инстинкты. Средний человек не любит, когда им управляют, подозревает, что его хотят обмануть, но не может понять, где и в чем, от этого злится только сильнее. Отсюда вера в злокозненных рептилоидов (а до них в евреев, масонов и других), создавших «тайное мировое правительство» еще до появления человечества и с тех пор бедное человечество обманывающих во всем: в истории, хронологии, в самом факте бытия, с некими очевидными, но непонятными целями, при этом настолько ловко скрывающих свое существование, что о них все знает каждый маргинал с ближайшей помойки.
В общем, можно подытожить: человек не любит чужой успех. Он готов с ним мириться, если неравенство сил очевидно: не каждому дано стать великим спортсменом даже при помощи ежедневных тренировок, надо иметь еще и некие врожденные данные. Обидно, конечно, что, когда ты пинаешь мяч, тебе говорят, что мог бы и делом заняться, а когда он — ему миллионы платят, но приходится мириться, так как ты все равно хочешь смотреть по телевизору, как он пинает мяч, а как пинаешь ты, никому не интересно. Человек также мирится с мертвыми великими, которым поставлены памятники. Пусть Леонардо и платили бешеные деньги за его картины, но, во-первых, ты все равно рисовать не умеешь, а во-вторых, и это важнее, он давно умер и не мелькает у тебя перед глазами, раздражая своим успехом.
Гораздо труднее смириться с современниками, которые получили такой же диплом о высшем образовании, как ты, но ты работаешь в доставке, а они заказывают икру с шампанским в офис. Можно сколько угодно говорить человеку, что диплом и образование — разные вещи, к тому же, кроме образования, надо иметь еще и интеллект, иначе ты не станешь успешным мыслителем, государственным деятелем или хотя бы предпринимателем. Это как у спортсмена: тренировка плюс врожденные качества. Без последних, сколько ни тренируйся, в лучшем случае дорастешь до никому не известного мастера спорта, тренирующего подрастающее поколение, но ни великим чемпионом, ни даже тренером великого чемпиона не станешь.
Но за многие десятилетия господства исторического материализма народу глубоко втемяшили в голову, что все люди равны, ум возникает от учения, а наличие аттестата или диплома удостоверяет, что ты не глупее других. Отсюда и постоянные требования сделать так, чтобы в школе были все равны и чтобы даже полный имбецил усваивал знания с то же скоростью, что и талантливый, развитый ребенок. Отсюда же страдания получивших диплом (в том числе и кандидата и доктора наук), но по врожденной неспособности так и не ставших ни интеллектуалами, ни учеными, уверенных, что их не пускают к успеху завистники, неправильная система, рептилоиды, «тусовочка» или кто-то еще, а не отсутствие необходимых личных качеств и завышенные амбиции.
Так возникает ощущение несправедливости этого мира и желание исправить его на такой, где «несправедливо обиженный» будет наверху наслаждаться заслуженным почетом, а его «гонители» будут низвергнуты к его стопам и станут просить о снисхождении за все неприятности, доставленные амбициозному ничтожеству с дипломом (а кто будет плохо просить, того надо расстрелять или повесить в назидание прочим).
Из этого ощущения социальной неполноценности, помноженной на уверенность в своей гениальности (диплом-то есть), и возникают революции и майданы. Ведь если общество не видит твое величие, значит притворяется, ибо его нельзя не заметить. Значит, это плохое общество, построившее плохое государство: их надо разнести до основания, чтобы затем на их месте построить что-нибудь простое и эффективное, что ты уже почти придумал, осталось совсем чуть-чуть. Да и вообще, что тут думать, отнять все да и поделить, а кто шибко умный — пусть идет лес валить и болота осушать, «советовать-то все могут, а ты поди у станка постой».
Кстати, последнее обычно говорят и пишут люди, никогда не стоявшие у станка и не знающие, чем отличается современный завод от предприятия конца XIX века, зато имеющие диплом, но работающие в пункте выдачи «Вайлдберриз» или развозящие заказы по квартирам и офисам. Именно они, страдающий от своей ненужности деклассированный элемент, и составляют ударную силу революций и майданов. Поскольку же руководящих мест после переворота не становится больше, а новой власти тоже нужны профессионалы, маргиналы быстро обнаруживают свою невостребованность и заявляют, что «они не думали, что так будет» и что их «обманули вожди», но «следующий майдан обязательно все расставит по своим местам».
Троцкий, заявлявший, что революция должна развиваться перманентно, не заканчиваясь никогда, хорошо знал материал, с которым работал, и пытался его навечно занять «революционной работой». Теория бы сработала, но революция есть разрушение, а для того, чтобы было что разрушать, иногда надо созидать, к чему ударная сила майдана органически не приспособлена. Таким образом, перманентная революция закончится катастрофой там и тогда, где и когда завершится накопленный предыдущим (свергнутым революцией режимом) ресурс. Собственно, в этом слабость всех майданно-революционных теорий. Они ориентированы на бесконечный ресурс, который можно жечь в топке революционного эксперимента, но ресурс заканчивается быстрее, чем революционеры успевают сообразить, что происходит, после чего их катастрофа — вопрос времени и количества пролитой крови, но не принципа.
Вот по этой же причине Запад ненавидит Россию. Она не вписывается в западную теорию богоизбранности его (Запада) цивилизации. Китай, Индия вписываются — Запад выводил туда производство, накачивал их инвестициями и технологиями, в результате чего они и выросли в новую экономическую силу. Запад не без оснований уверен, что сможет задушить их экономически, организовав их торгово-экономическую блокаду, если у них за спиной не будет России.
Но Россию Запад не накачивал технологиями, наоборот, по мере возможности стремился убить собственное российское высокотехнологичное производство, Запад не инвестировал в Россию, а выводил из нее получаемую прибыль задолго до всяких кризисов, Запад ограничивал политическое влияние и стремился подорвать внутреннюю стабильность и военную безопасность России. Когда Запад решил, что Россия готова к распаду, и организовал кризис, выяснилось, что Россия намного устойчивее в финансово-экономическом плане, намного стабильнее внутренне, чем Запад, да еще и на поле боя у него выигрывает, так как банально производит намного больше оружия и боеприпасов, а ее промышленность более гибко и оперативно реагирует на потребности армии. И ведь это не первый раз. То же самое было и в Первую, и во Вторую мировую войну, и при Петре Великом, и при Александре Невском. Россия — единственная европейская страна, куда даже грозные викинги изначально приходили не грабить, а торговать (ибо воевать с ней было опасно), а некоторые ассимилировались, так как приходили к выводу, что лучше они нигде жить не будут.
Россия выпадает из западных представлений о мире, она их опровергает, как объективная реальность опровергает представления люмпена об организации человеческого общества. Поэтому люмпен ненавидит общество (любое общество), которое своей упорядоченностью опровергает царящие в его мозгу беспорядок, а Запад ненавидит Россию, самим своим существованием опровергающую западное представление о «правильной цивилизации».
Поэтому Запад люмпенов любит и старается размножать, а нам было, есть и будет тесно на одной планете как с люмпенами, так и с Западом.

ФИЛОСОФСКОЕ МНЕНИЕ . АЛЕКСАНДР РОДЖЕРС .

Корневые причины падения Запада

Ниже, как говорил батька Ангел, "экскремент".
То есть взяли моё видео ОТ 29.02.26., прогнали через нейронку и преобразовали в текст. Я потом чуть отполировал, но не сильно.
Философия – это наука о познании и восприятии мира, понимании. Она практически применима. Нормальная, хорошая, правильная философия всегда привязана к реальности. Точно так же, как математика – у неё всегда есть физический смысл. Если её плохо преподают, она воспринимается как нечто абстрактное. Но вообще в реальности вся математика имеет физический смысл, она вся применима на деле. Точно так же и философия, когда она нормально и преподаётся, и воспринимается, вся применима на практике.
Соответственно, вера без дел мертва, философия без практики мертва и тому подобное. Значит, если мы хотим реально понимать, что происходит и что с этим делать, нам нужно опуститься как бы к корням, как говорил Козьма Прутков: «Зри в корень», опуститься к основаниям понимания сущности вещей – это онтология, если хотите, мудрёное философское слово. Соответственно, онтологические корни явлений, и тогда, исходя из понимания сущности вещи, мы будем понимать, что с ними дальше делать.
Опять же, политика – это одна из пяти составляющих философии: онтология, гносеология, метафизика и политика является её частью. Политика позволяет нам понимать, как править и куда править.
В чём сущность Запада? Как явление, как концепция, как некая совокупность. Сущность Запада зачастую ложно воспринимается как капитализм, это нам любят говорить. Но капитализм – это неверно, потому что, во-первых, капитализмов бывает много разных. Бывает частный капитализм, бывает государственный капитализм, бывает шерхолдерский капитализм, так называемый, то есть акционерный, коллективный и так далее. И это не отображает сути.
Это одна из частных проявлений, потому что, допустим, в Британии он вообще феодальный зачастую, и дворянская знать Британии смотрит на всех этих капиталистов, банкиров, бизнесменов как на низший класс. Свысока, презрительно к нему относится, достаточно снисходительно, можно сказать. Соответственно, там вполне себе феодализм, если с точки зрения теории формации, во главе с абсолютным монархом.
Но это опять же не отображает, а нам нужно сущностно: сущностно они грабители.
Если мы посмотрим в историю, то вся практически верхушка Британии, Франции, значительной части немецких княжеств и государств происходит из одного места – это выходцы из Великой языческой армии. То есть норвеги, частично шведы и датчане, в общем, из трёх стран. Это викинги собрались большой кучей и поплыли сначала, как мы знаем, попытались высадиться у нас в Поморье, в районе Архангельска (у них это называлось Бирмия), получили там по полной, передумали больше туда плавать. Плавали потом только с торговлей.
Потом собрали ещё больше войска и поплыли завоёвывать Англию сначала, потом север Франции, Нормандию там создали. Нормандия – это земля северян. И они рассматривали и Англию, и Британию, и Францию не как свою землю, а как базу операций, опорный пункт, откуда они могут плавать дальше ещё кого-нибудь грабить. И всё дальнейшее развитие Западной Европы опиралось на непрерывный процесс грабежа.
Посмотрим в литературе, в истории, Запад – это история непрерывного грабежа. Ричард Львиное Сердце, например, не сидел, не правил у себя дома, как нормальный король, а отправлялся в Иерусалим под предлогом крестового похода пограбить, по дороге мог разграбить Византию или ещё что-нибудь. Или Эдуард Чёрный принц вторгался в собственные же владения во Франции и грабил их. Никакого отношения, что это вотчина, что это земля, которая будет кормить его потомков, что её надо развивать, защищать – ничего подобного.
Если, допустим, на Руси, тоже есть теория, что там те же самые норманны присутствовали, я не буду спорить, но подход был совершенно другой. Они пришли и сказали: «Да, мы будем крышевать, оседлый бандит это называется, мы будем крышевать, но будем развивать, потому что это выгодно». Это наша корова. Мы её доим, мы её защищаем, мы её кормим, вычёсываем ей блох и так далее. Правление на Руси – оно было «оседлый бандит».
А правление на Западе – налётчик, рейдер. Рейды совершает, набеги. И на протяжении веков все западные элиты – британские, французские, немецкие, в меньшей степени испанские (хотя там тоже реконкиста была) – не совсем воспринимали эту землю как свою.
Недаром французы, когда придумали изначально классовую теорию, то у них классы были составляющими разных народов (правит один народ, подчиняется другой). Это потом Маркс обобщил и переделал.
Они жили набегами, и даже такое явление, как капитализм, у них возникло тогда, когда они смогли награбить большое количество капитала. До этого было феодальное общество, которое не позволяло накапливать ресурсы в нужном количестве. Капитализм не зарождался, потому что не было избытка капитала. Для того чтобы зародился капитализм, нужен избыток. Как его достигнуть в феодальном обществе, которое живёт воспроизводством, в основном простым, если даже расширенным, то очень слабо, потому что развитие производительных сил достаточно слабое?
Соответственно, для того чтобы капитализм зародился, нужна грабительская основа. Нужно кого-нибудь ограбить. В данном случае сначала североамериканских и южноамериканских индейцев, потом рабов из Африки, потом разграбить богатство Индии, потом посадить на наркотики китайцев, пограбить японцев и всех прочих. И, собственно, разделить всю планету на зоны влияния нескольких группировок: португальцы, испанцы, французы и англичане, по большому счёту. Средиземное море ещё турки, и все они строили свою экономику на грабежах. Турция, будучи вроде как конвенционной державой, тоже пиратствовала полным ходом. И все страны, которые были пиратами, четыре-пять стран, которые занимались грабежом всей планеты, по большому счёту.
Немцы там попытались потом включиться, но у них не очень получалось, они всю жизнь натыкались, им некуда было идти в силу географии, поэтому они пытались всё время идти на Россию, огребали здесь и как колониальная держава не сложились.
Сущность Запада – это колониализм, грабёж. Причём никакого «неоколониализма» нет, потому что не было прекращения. Нео – это когда было что-то, потом прекратилось, потом снова появилось в обновлённом статусе. Нет. Колониализм никогда не прекращался на Западе. Он как был, так и остался.
Какую-то дали африканским колониям видимость независимости, но при этом они по-прежнему используют французский колониальный франк, продают ресурсы за бесценок во Францию, взамен покупают сверхдорого французские товары. Характер грабежа изменился, уже не напрямую под дулами автоматов забирают всё, а чуть завуалированно, и это продолжалось до последнего времени, пока туда русские не пришли и не освободили африканцев.
Посмотрим по литературе: О. Генри, «Короли и капуста», банановые республики, свержение президентов, назначение своих ставленников, марионеточных компрадорских элит, которые грабят свои страны – назначение каких-нибудь Зеленских. Почему некоторые воспринимают это как своих правителей? Я не знаю. Это слабоумие.
Но если сущность, то на протяжении как минимум 900 лет, а реально с 980 какого-то года, если не ошибаюсь, то есть чуть больше тысячи лет, сущность Запада – это грабёж. И это их подход к взаимодействию с другими цивилизациями.
У нас совершенно другой подход, у китайцев другой, у персов другой. В России симфония – 180 разных народов, никого не геноцидили. Многие присоединились добровольно. Даже когда было завоевание Сибири, то местные князьки вроде Кучума настолько задалбывали местное население, что оно предпочитало воевать на стороне Ермака. Я ничего не придумал, это всё есть в документах, в истории.
Крым добровольно присоединился – Гиреи настолько нагадили, что местные сказали: «Да ну нафиг, лучше пусть русские правят». И в других местах аналогично. И Грузия присоединялась, и армяне присоединялись, причём многих спасали от геноцида со стороны османов и прочих. Поэтому у нас совершенно другой подход.
Конечно, некоторых отсекали, всяких там черкесов, но потому что они набегами и работорговлей занимались. Им говорили: «Ребята, не надо», неоднократно пытались уговорить, давайте жить дружно, но поскольку чуваки не понимали – только заключили мир, договорились, что больше набегов не будет, и через несколько месяцев опять... Что с ними делать после этого?
Только с теми, кто критически не способен к мирному существованию, как Украина, например. Она не способна к мирному существованию с Россией в том формате, в котором она сейчас существует. Пока она была нейтральной, неблоковой и всё прочее, пусть себе живут, и «газ по 50».
А когда она превращена в нацистский недорейх, который хочет убить всех русских, то не должно быть такой страны. Онтологически, по сущности. Это как у нас шутят про земельный вопрос: кто кого в эту землю закопает, кто по ней будет ходить, а кто в ней будет гнить. Этот вопрос решается только одним способом, никакие переговоры тут не решают.
Они хотят убить всех русских и видят в этом цель своего существования. Как орки, как положено настоящим оркам, прикоснувшись к тьме, искажённым, отказавшимся от своего происхождения, прошлого, памяти и всего прочего, превратившимся в манкуртов и янычар. Янычара можно только уничтожить, как бешеную собаку. Это онтологически.
Тысячу лет Запад жил грабежом, и это его сущностное. И в последние несколько десятилетий западные элиты совершили несколько глобальных стратегических ошибок, которые привели к их упадку, утрате гегемонии, утрате технологического и военного превосходства. Какие это ошибки?
Первое – упор на ЛГБТ (запрещённое в РФ экстремистское движение), вот это всё, декаданс и деградация. Почему это неправильно? Естественный порядок вещей – когда мальчики и девочки любят друг друга, у них рождаются дети, происходит расширенное воспроизводство населения, соблюдаются свои поло-ролевые модели поведения. Девочка – это девочка, платьице, дети, ля-ля-ля, а мальчик – это добытчик и защитник прежде всего.
Если вы начинаете из мальчиков делать соевых куколдов, они начинают плохо воевать, не переносят трудности, не способны к самопожертвованию. А мальчик должен быть готов к самопожертвованию, потому что он расходный материал. Я к себе так всю жизнь относился. Если мне нужно будет закрыть мою женщину от пули, я это сделаю не раздумывая, потому что так положено. Иначе, если ты не защищаешь свой род, он прервётся. Это неправильная модель.
Женщина важнее, потому что она может рожать, мужчина не может рожать. Можете с этим спорить, можете истерить как угодно.
Итак, первая ошибка — упор на девиации, это приводит к распаду ценностей, к неспособности. Вместо сумрачного тевтонского гения, духа крестоносцев, Deus vult и всего прочего, они получили вот это всё в петушиных перьях, разноцветное куколдящееся. Оно утратило боеспособность и жизнеспособность в целом, происходит старение, потому что мало размножаются, нет традиционных ценностей.
Вторая ошибка – упор на индивидуализм и эгоизм. Семья, рождение детей – это альтруизм, это подразумевает готовность жертвовать своими ресурсами, временем, здоровьем на то, чтобы растить детей. Природа подразумевает естественный альтруизм, готовность отрывать от себя и давать своим детям, своему роду, братьям, сёстрам, соплеменникам. Четыре степени выживания: выживание семьи, выживание рода, выживание народа и выживание человечества в целом – четыре приоритета по возрастающей.
Третья ошибка – упор на так называемый зелёный переход, на продвижение всей этой лабуды с климатическими изменениями. Сначала про глобальное похолодание рассказывали, потом про потепление; никак не могли определиться. Если поднять журналы пятидесятых, шестидесятых, семидесятых годов, там писали про глобальное похолодание, потом методичка изменилась – стали писать про глобальное потепление, так же безосновательно.
Это естественные процессы, на которые человечество почти не влияет. Есть огромный массив, который регулирует все эти вещи. С одной стороны, биогеоценоз в океане, леса на Земле (гораздо слабее, потому что площадь океанов больше и биомассы там больше на порядок). Дыхание океанов реально рулит. С другой стороны, извержения вулканов – один вулкан Поц-коц-тоц-катепетль где-нибудь в Южной Америке или в Исландии выбрасывает CO2 и прочего больше, чем всё совокупное человечество.
Теории, что человек может влиять на циклы потепления-похолодания – это мания величия, гордыня. Не можем мы на это влиять, даже если очень хотим. Все наши технологические выбросы – меньше 1% от того, что один вулкан пукнет.
Это авторегулируемая система. Если больше CO2, начинает расти больше водорослей в океане, они начинают поглощать больше CO2 и выбрасывать больше кислорода. Это авторегулируемая система, вещи, которые на нормальном факультете экологии должны учить. Зелёный переход – это была ещё одна их большая ошибка. Третья.
Четвёртое – отказ от атомной энергетики. Айзек Азимов в цикле романов «Академия» предупреждал, что зелёные как раз угробят цивилизацию и наступят тёмные века. Если внимательно читать, там это всё присутствует, не очень даже сильно завуалировано, суть передана именно такая. Зелёные, которые заставят отказаться от атомной энергетики, приведут к деградации науки и технологий, потому что атомная энергетика – это основа, самый большой источник энергии, самый чистый, самый мощный, самый долгоиграющий. Сейчас существование замкнутых циклов может обеспечить нас энергией на ближайшие несколько тысяч лет как минимум. В странах, которые от атомной энергетики отказались, этого не наблюдается.
Причём упрямство и неспособность признавать ошибки. Даже когда Урсула фон дер Ляйен заявляет, что отказ от атомной энергетики был ошибкой, они ничего не предпринимают. Мерц-дурачок заявляет: «Ну да, может быть, это была ошибка, но мы ничего менять не будем». Строить новые АЭС они не собираются. Когда вы не понимаете, что это тупик – это одно, а когда вы понимаете, что это тупик, но продолжаете это делать – это ещё более высокий порядок глупости и безумия. Как говорил товарищ Ланнистер: «Madness, madness and stupidity».
Туда же отказ от углеводородов, это в ту же копилку. Отказ от атомной энергетики и отказ от углеводородов – переходный период. Может быть, когда-нибудь это и будет иметь смысл, но для этого нужен источник дешёвой электроэнергии. Ветряки и солнечные панели имеют ограниченный КПД и далеко не везде работают. Где-нибудь в пустыне на экваторе ещё получше дела, а где-нибудь в Дании ставить солнечные панели – мягко говоря, нелогично, ещё за полярным кругом – это от большого ума.
У них и так не очень хорошие показатели КПД, плюс куча проблем: град побивает, царапаются, способность отдавать падает, выгорают и так далее. Они попытались совершить технологический переход, когда ещё не существует подходящих технологий. По-нормальному сначала разрабатываешь технологию, потом на неё переходишь. А они: «Нет, мы начинаем переход, мы отказываемся от этого и этого, но у нас ещё нет технологий, которые позволяют это делать». Это глупость. И таких глупостей накопилось несколько.
Пятая ошибка – построение общества потребления через оглупление населения. Концепция была такая: слишком умный человек покупает только то, что ему нужно, не ведётся на бренды, на покупку воздуха, престижа. Я покупаю джинсы условно за 2-3 тысячи рублей, ношу их несколько лет, пока не протрутся, и не трачу больших денег, на мне большой прибыли не получится, мне не втюхаешь сумку Louis Vuitton за 18 тысяч долларов, не втюхаешь брендовые колготки за 50 тысяч рублей (я вообще колготки не ношу, а жене проще купить 20 пар обычных и носить пару лет). Всё это развод на бренды, на Versace, Dolce & Gabbana — это мишура, на это только дурачки ведутся.
В пятидесятые годы, к концу пятидесятых, в Штатах было принято решение сознательно оглуплять своё население: ухудшение системы образования, смещение приоритетов с инженерных специальностей на всякие гендерные исследования и прочую чушь, увеличение количества гуманитариев.
Филологи, наверное, нужны, но в очень небольшом количестве – изучать происхождение слов, взаимное влияние языков, там есть куча интересных вещей, но это достаточно нишевая штука, она не выращивает валовой национальный продукт, её на бутерброд не намажешь, на попу не наденешь, чтобы утеплить. Филологов нужно небольшое количество, а их выпускают на порядок выше.
После этого какой-нибудь «филолог в засаде» начинает бредить о том, что ВСУ полтора месяца в двадцать третьем году наступали шестью ротами. Оказывается, не две бригады в день стачивалось, а шесть рот полтора месяца наступали. Но ты идиот клинический, убей себя, голову в унитаз засунь и не вынимай больше никогда. Она пустая и бесполезная абсолютно. Филолог начинает судить о ходе боевых действий. Вот такого наплодили.
У нас вовремя остановились, и в результате у нас инженерных специальностей где-то четверть выпускников вузов (надо больше ещё), а в США – 6-7%, и качество искусственно ухудшено. Какое-то время они выезжали за счёт импорта мозгов из других стран, перекупали специалистов, но этот праздник жизни закончился.
Были ещё ошибки поменьше: так называемая сланцевая революция, которая, конечно, позволяет добывать, но она дорогая, технологии не развились достаточно, чтобы удешевить добычу, с одной стороны, а с другой – нефть и газ не подорожали до такой степени, чтобы это всё окупалось. Они достаточно длительное время, около 10 лет, чисто из политических мотивов убыточно добывали сланцевый газ и нефть и теряли огромные деньги, это всё дотировалось. Это поменьше проблемы.
Ещё одна из ошибок: после развала Советского Союза можно было выстроить единую мировую систему, но они не смогли, особо и не пытались. Можете послушать такого умного дядьку, как Джеффри Сакс, который в эфире у «Дюран» где-то месяц или два назад подробно рассказывал, как он пытался говорить, что нужно интегрировать постсоветскую Россию в западное пространство, инвестировать туда, интегрировать системы – ту самую конвергенцию, о которой ещё Андропов говорил.
А вместо этого они выбрали путь конфронтации, расширения НАТО на восток, бомбёжку Югославии. Победило неоконское направление, воинственное, милитаристское, доминирование в мире не через идеи и технологии, а через военное доминирование. Эта концепция у них победила. Они пошли на расширение НАТО на восток.
Евросоюз чрезмерно расширялся, привлекая в свою сферу влияния всё больше дотационных, достаточно бедных стран. Греция, Болгария, страны бывшего Варшавского договора – они все дотационные, они ослабляли Евросоюз в длинную, высасывая из него ресурс. На короткую это стимулировало экономику Германии, когда она давала кредиты этим странам, те на эти кредиты покупали немецкую продукцию, но это кредиты, которые невозможно отдать. В какой-то момент они больше не могут брать кредитов, потому что они уже закредитованы по уши, и перестают покупать.
Кредит – это воровство у будущего. Вы берёте кредит – вы воруете у себя будущее, потому что сейчас что-то получаете, а потом длительное время выплачиваете с процентами, и вы будете недопокупать всё это время. Кредит – это зло, кредит брать не надо. Это логика вменяемых людей, которые с логикой дружат.
Сверхрасширение Евросоюза – ошибка, сверхрасширение НАТО на восток – ошибка.
Дальше – войны с террором, бесконечные войны, которые 20 с лишним лет продолжались, начиная с 2003 года. Непрерывные войны, огромные траты – несколько триллионов долларов на Афганистан, несколько триллионов на Ирак, ещё куча денег на поддержание 850 военных баз США по всей планете. Огромные ресурсы уходили в никуда, не создавая прибавочный продукт, это чисто коррупционные схемы, где кто-то обогащался, но при этом не боролись с наркоманией, с бездомными, с болезнями, не развивали медицину. В США нет аналога ОМС, американская страховка: 90 миллионов человек не имеют никакой медицинской страховки.
Ресурсы тратились на военные действия с непонятным результатом, даже не особо на грабёж, а война ради войны, потому что это позволяло военно-промышленным компаниям получать сверхприбыли, продавая с огромной наценкой всё более устаревающие образцы вооружений и тратя ракеты за несколько миллионов долларов на то, чтобы поразить палатку с двумя чуваками с калашами. Несопоставимость стоимости оружия поражения и поражаемой цели.
Война всегда должна иметь экономический аспект, они об этом забыли. В идеале война должна приносить прибыль. При этом даже когда где-нибудь грабили нефть в Сирии или Ираке, это происходило по неолиберальному принципу: приватизация прибыли, национализация убытков. Содержание американских солдат, воюющих в Сирии, ложится на плечи государства, налогоплательщика, а прибыль от воруемой нефти идёт в чьи-то частные руки, мы даже не знаем, чьи конкретно. Для США как государства все эти вещи – кто-то частный обогащался за их счёт, это чистый убыток, государство от этого не усиливалось, а ослабевало.
Совокупность всех этих ошибок привела к тому, что они утратили технологическое превосходство. Элиты Запада, американские и европейские, поделали целую кучу системных критических ошибок, которые привели их по целому ряду направлений в тупики. Выбраться из этих тупиков они не в состоянии или даже не хотят.
Как с атомной энергетикой: признают, что отказ от неё – ошибка, но делать ничего не собираются, или не могут: специалистов нет, инженерные школы утрачены. Чтобы подготовить новых, нужно лет 20, на то, чтобы построить АЭС – ещё несколько лет. Огромный период, целое поколение как минимум, утрачено.
Если для того, чтобы добиться какого-то результата, нужно закладывать сейчас, чтобы к 2050 году что-то стало лучше, то политики, которые избираются на два срока по 4 года, не будут этого делать, потому что какой смысл ему делать проект, который даст результат в 2050 году? Он думает в рамках электоральной стратегии на ближайшие год-три. Долгосрочное стратегическое планирование уничтожено как класс именно системой сменяемой власти, которую нам долго рассказывали, что это хорошо и правильно.
Хорошая стратегия всегда долгосрочная, рассчитанная на то, что будет человек, который будет сидеть и 20 лет её реализовывать. Поэтому я как раз против сменяемости власти. Это чушь несусветная. Даже на примерах их любимых, Ли Куан Ю, который 39 лет правил, проводил реформы в Сингапуре, не за 4 года.
Последний великий президент США, на мой взгляд, – это Рузвельт, при котором всё и было построено, что сейчас разваливается. Они так убоялись Рузвельта и Кейнса с их «несоциализмом» (Кейнс говорил: «Только не называйте меня социалистом», но при этом всё делал как госкаповец), что американские элиты ограничили срок пребывания президента не больше двух сроков – глупость. Сами себе заложили диверсию, а потом навязывали эту диверсию всем остальным.
С одной стороны, понятно зачем: при частой сменяемости власти больше шансов вставить какого-нибудь своего человечка, осуществить смену режима, а потом уже будут вставлять всё время своих, и нормальный не придёт. Это созданная уязвимость, как бэкдор у хакеров на компьютерах, который позволяет внедрять вирусы и малварь.
Они совершили целую кучу ошибок, пришли к тупику, утрачивают технологическое и экономическое превосходство, в огромных долгах. У них проблемы с энергетикой, с продовольственной безопасностью, они не могут производить оружие в необходимом количестве, чтобы соблюдать хотя бы паритет с Россией и Китаем.
Озвучены были цифры, что у Ирана в запасе около миллиона дронов. Они могут вести обстрелы по тысяче дронов в течение нескольких лет. Если у них действительно миллион дронов – Израиль капут. И для США тоже огромная проблема.
Они совершают всё новые ошибки. Развязав войну против Ирана – ещё одна ошибка. Не просчитали возможные последствия, рассчитывали, что смена режима за неделю получится, но не получилось, втянулись в долгосрочный конфликт, который будет вытягивать из них ресурс. Они находятся в упадке, деградируют всё дальше.
Завоз мигрантов тоже можно в ошибку записать, в чрезмерных количествах, причём неассимилируемых. Есть мигранты, которые приезжают, работают, учат культуру, язык, интегрируются, становятся частью сообщества, принимают православие, ценности той страны, куда приехали. Какая-нибудь пятилетняя девочка говорит: «Я русская» – все видели этот клип. Происходит ассимиляция, интеграция – это одно.
А агрессивные, неинтегрируемые мигранты – это другой момент. Нужно разделять, нельзя всех под одну гребёнку. Если он носитель ваххабизма – родина ждёт патриота.
Сейчас они пребывают в этом тупике, в ситуации тотальной деградации и кризиса. Мы видим ещё экономический кризис. Буквально пару дней у них опять триллион долларов слизало с языка на фондовом рынке на фоне выступлений Трампа, что «мы всех перемогаем, ура-ура». Рынки оценивают более реалистично, перестали реагировать на его заявления и приняли правильное решение, что надо падать.
Западные элиты – и европейские, и американские, неоконы, неолибералы, глобалисты – не способны осуществить реформу образования, увеличить количество инженерных кадров, инвестировать в развитие наукоёмких технологий. Они переходят к режиму того, чем их предки 1000 лет занимались, то есть к своему стационарному: надо кого-нибудь ограбить.
Как решить текущую проблему? Надо кого-нибудь ограбить. Россию хотели, но не получается – будут дальше пытаться. Китай надо попытаться достать, Венесуэлу и Иран.
Венесуэла не решает ничего, теоретически там большие запасы нефти, но добывающие мощности маленькие. Для того чтобы начать грабить Венесуэлу сильнее, нужно вложиться на сотни миллиардов долларов в инфраструктуру, трубопроводы, порты, танкеры – это несколько лет напряжённого труда. Ничего подобного даже не начинается.
Они не могут в такие проекты – в развитие инфраструктуры. Китайцы могут строить железные дороги, порты, аэродромы, электростанции. Мы можем. Они – нет.
Они даже в своих родных США не могут навести порядок в каком-нибудь Чикаго. Кризис будет усугубляться, а они будут пытаться решить его единственным доступным способом – грабежом и пиратством.
Мы уже видим пиратство полным ходом. Почему-то не все ещё его называют пиратством, а надо называть вещи своими именами. Это пиратство. Все обоснования про теневой флот, что это нелегально, санкционно… Санкции – это только то, что прописывает ООН. Никакие резолюции ООН не говорят о том, что можно нефть конфисковывать, захватывать танкеры. Нет таких резолюций и не будет, потому что на них будет наложено вето постоянными членами Совета Безопасности, в частности Россией. Поэтому таких резолюций никогда не будет, и любое пиратство всегда будет незаконно, слава Тулкасу.
Всё, что им остаётся – пытаться кого-то ограбить. Ничего другого они не умеют, других выходов из ситуации не видят. Поэтому переговоры с ними вести бесполезно, по крайней мере пока не сменится текущее поколение политиков на какое-нибудь следующее, новое, в ходе каких-нибудь желательно революционных и максимально драматичных событий с революциями, гражданскими войнами, которые приведут к новым элитам.
Их элиты – они «всё». Они совершили, с моей точки зрения, целую кучу трагических для них (не для нас) стратегических ошибок, которые привели к текущему упадку, утрате контроля, неспособности эффективно управлять в изменившейся реальности, в том числе информационной. С этими старыми элитами должно произойти то же, что при падении дома Барди: они должны быть полностью вычищены и заменены на новые, более эффективные. А пока этого не произошло, разговаривать с ними не о чем.
Это, я надеюсь, достаточно предельно подробное онтологическое обоснование моих мыслей.

МНЕНИЕ . РОСТИСЛАВ ИЩЕНКО .

Националисты добились своего – Бог покинул Украину

Любые переговоры с Украиной, прошлые, настоящие и будущие, заканчивались и будут заканчиваться ничем (в лучшем случае временным перемирием, на период, пока Киев не восстановит силы и вновь не будет готов начать войну)
Это историческая неизбежность, вытекающая из принципа и истории создания современного украинского государства (если, конечно, этот ужас все еще можно называть государством).
Украина, в одно не совсем прекрасное утро проснувшись независимой, начала строить государство в идеальное время в идеальном месте. О советском наследстве вспоминать не будем – все что-то получили. Хоть на душу населения Украина получила больше всех, но одним наследством сыт не будешь, наследство – стартовый капитал. Впрочем, хороший стартовый капитал еще никому не мешал.
Есть, однако, такие более важные вещи, как геополитическая ситуация, географическое положение, политическое окружение, перспективы развития экономики и т. д. Так вот с этим у Украины было еще лучше, чем с наследством: компактная, но достаточно большая, крупнейшая в Европе (после европейской части России), территория. Население (52 миллиона) шестое в Европе, достаточно квалифицированное, чтобы обслуживать современную (на тот момент) экономику. Вокруг ни одного врага – сплошные друзья. Это не я придумал, это констатация МИД и Верховной Рады Украины.
Первый, по поручению президента Кравчука разработал, а вторая утвердила в 1993 году «основные направления внешней политики Украины», в которых черным по белому было указано, что Киев не видит никакой угрозы своему суверенитету, территориальной целостности, долговременным национальным политическим и экономическим интересам ни с какой стороны и намерен развивать конструктивные взаимовыгодные отношения со всеми странами планеты. Геополитическая ситуация считалась настолько благоприятной, что Украина в тех же «Основных направлениях внешней политики» заявила о намерении добиться отношений стратегического партнерства (высшая степень союзничества) со всеми официально признанными (то есть являющимися членами ООН) государствами (ближними и дальними).
Никто не был против дружить домами. Все были готовы помогать. Восточная Европа еще не была ни в НАТО, ни в ЕС. Запад еще не был готов расширяться на Восток. В торговле между Россией и ЕС, по сравнению с советскими временами прибавилось всего пяток транзитных стран (Украина, Белоруссия и Прибалтика), но торговля была настолько выгодной, что новые расходы на транзит не были обременительны, а Украина, как главный транзитер получила такие льготы, в виде дешевейших энергоносителей, что за счет дешевого газа смогла на полтора десятка лет обеспечить даже конкурентоспособность своей не самой новой металлургии.
В общем, и «садок вышнэвый» процветал, и «джмэли гулы», гопак плясался и даже вареники почти сами в рот прыгали. Что могло помешать такому счастью?
Помешало ревнивое желание неофитов нацбилдинга быть лучше всех: банальная неготовность провозгласить себя еще одним русским государством и организация процесса, который сегодня называют «Тарас-переходом» – превращения русского в украинца. Предложенная населению и воспринятая им логика украинской власти, легко превратившейся из компартийной интернационалистской в националистическую, заключалась в том, что государству нужна нация. В целом это так и есть, но умышленно был упущен тот момент, что помимо наций, не имеющих собственного государства, существуют нации, которым принадлежит два и более государств. Например, англосаксы и немцы имеют сейчас по пять государств, причем для немцев это не предел: в иные времена они имели по несколько десятков суверенных германских королевств, княжеств и вольных городов.
Безусловно, в каждом государстве формируется своя политическая нация, но Украина строилась на основании концепции этнической нации, то есть украинскую нацию от русской должна была отделять не государственная принадлежность, иная кровь – иной набор этнических характеристик. А его не было – в Харькове и Белгороде, в Сумах и в Курске, в Чернигове и Брянске жили люди одной крови и одной тысячелетней истории (Брянск, Курск, Рязань изначально входили в состав Черниговской земли, из которой Рязань к XIII веку выделилась в самостоятельное княжество, а Брянск и Курск так и остались черниговскими уделами, вплоть до начала русско-литовской борьбы за Чернигово-Северщину, тяготевшую в XV-XVI веках к Великому княжеству Владимирскому и Московскому). И именно выходцы из Чернигово-Северщины, Курска и из Рязанской земли осваивали степное пограничье, на котором позже выросли Харьков и Белгород, первоначально бывшие пограничными укрепленными пунктами русского государства. Здесь, как в Донбассе, Крыму, Новороссии в целом, государственная граница разорвала народ одного происхождения и одной исторической судьбы.
Повторю, что провозгласи себя Украина еще одним русским государством и постарайся предельно смягчить пограничный режим с Россией, разрыв не был бы столь болезненным и Киев мог бы рассчитывать на спокойное формирование политической нации, которая по прошествии десятилетий начнет заметно отличаться от материнской русской нации (как отличаются американцы, австралийцы, канадцы и новозеландцы от англичан и друг от друга).
Но, приняв этническую модель построения национального государства, киевские власти провозгласили существование «украинской нации» на всей территории политического новообразования. Это сделало неизбежным принятие именно галицийского взгляда на украинскую нацию, так как именно Галиция существенно отличалась от России, не просто проведя в составе Польши и Австрии 600–650 лет, но будучи глубоко интегрированной в торгово-экономические связи именно восточноевропейского (объединенного Днестровско-Вислянским торговым путем) региона. Формированию иной, отличной от русских, нации в Галиции способствовали не только (и даже не столько) политические и религиозные отличия, сколько общность с Варшавой торгово-экономических интересов. Не случайно еще слабая наполовину раздробленная Польша выиграла в конце XIII — начале XIV века борьбу за Галицию у сильной, находящейся на подъеме, единой Литвы. Выбор в пользу Польши был осознанно сделан местным населением и элитами, точно так же как сегодня галичане осознанно выбирают Запад.
Выбор в пользу создания нового этноса предопределил галицийское идеологическое господство, но, как известно, любая политическая и идеологическая надстройка нуждается в экономическом базисе. Нельзя жить в тезисе, есть тезис, пить тезис, носить тезис, тезис должен быть обеспечен материально. Для создания материально-технической базы украинского национализма галицийского разлива было необходимо переориентировать экономику Центральной и Восточной Украины с России на Европу. Отсюда и абсолютно безумные политические решения Киева, разрушающие национальную экономику. В полном соответствии с заветами левых революционеров начала ХХ века, украинские националисты галицийского разлива в конце того же века не имели другого варианта построения собственного «нового мира», кроме разрушения «старого мира» посредством уничтожения его экономической базы. «Новый мир» предполагалось возводить на руинах.
А теперь представьте себе, как надо ненавидеть собственную семью, чтобы поджечь родной дом, лишь бы вытравить память о совместной жизни под одной крышей. Именно поэтому украинский национализм, как положено национализму, ненавидит всех, но русских в первую очередь. Потому, что уничтожение ориентированной на Россию экономики создает лишь базу «Тарас-перехода», решение же о превращении в украинца каждый принимает (или не принимает) самостоятельно. Чтобы принять такое решение необходимо вытравить из себя остатки русскости, а она, вопреки всему, упорно цепляется за народное сознание.
В 1848 году и 1914 году, когда в 300 лет как униатскую Галицию входила русская армия, униатские священники со своими прихожанами массово переходили в православие, демонстрируя тем самым, что память о русских корнях сохранилась в них по прошествии многих столетий, несмотря на состоявшиеся расхождения языков, бытовых привычек и экономических интересов. Националисты не забыли этот горький для них урок. Поэтому православие в современной Украине безжалостно уничтожается, путем перевода вначале в самосвятские «церкви», затем в униатство, а в перспективе и в католицизм.
Для того, чтобы на Украине не осталось русских, ее вначале должен покинуть Бог. Это не религиозное решение, наоборот, давление на украинских православных существенно вредить продвигаемым Западом идеям экуменизма. Но, после возрождения России, Запад потерял надежду подчинить православие в рамках «воссоединения церквей». Это чистая политика. Причем планировавшееся в рамках концепции экуменизма, глобальное политическое решение становится региональным: вместо всего мирового православия, окончательному переформатированию подлежит только Украина.
За 12 лет, прошедшие после переворота 2014 года, националисты добились своего – Бог покинул Украину. Церквей и священников там теперь пруд пруди, а Бога нет. Они сами признают, что пытаются сохранить не веру, а структуру, но стены, униформа и даже обряды без веры – ничто.
Вместо Бога украинцы верят в собственную избранность. Верят фанатично, как все неофиты, готовы умирать и убивать за эту веру. Эта же вера в свое историческое первородство не позволяет им заключить любой, даже выгодный для них мир. Галицийская концепция украинства, базирующаяся на разрушении и уничтожении всего, что связано с Россией, что может напоминать об общей истории, до сих пор, даже после уничтожения общей экономики, боится общих памятников, общих побед и общей веры. Украинским националистам жизненно необходимы еще пара десятилетий борьбы, крови и ненависти, чтобы «Тарас-переход» завершился и на всей оставшейся территории Украины возникла «новая нация», с Бандерой не только на памятниках, но и на иконах, и с неистребимым желанием убить всех русских (а остальных потом).
Бог покинул Украину, и она превратилась в ад, а с адом договориться невозможно.