Полина 5

Мне семьдесят три, и по утрам руки не слушаются. Это я к чему — не к жалобам, а к тому, что тело живёт по своему расписанию, а память по своему. Память не стареет. Она, наоборот, с годами становится только яснее, будто кто-то подкрутил резкость на старом телевизоре. И то, что раньше было смутным, расплывчатым, теперь проступает до каждой чёрточки. До каждой родинки. Я сижу на кухне, передо мной остывает чай, за окном Альметьевск шумит просыпается — машины, голоса, где-то собака заливается. Обычное утро. Но сегодня мне почему-то вспомнился тысяча девятьсот семьдесят первый год. Весь, целиком, от января до декабря. И её. Звали её Лариса. Лариса Сергеевна Куликова. Она работала библиотекарем в городской библиотеке, на втором этаже, у окна. Я это окно помню лучше, чем своё собственное лицо. Крашеный белый подоконник, горшок с геранью на подоконнике, и она за столом ручка в руке, очки на кончике носа, прядь тёмных волос выбилась и висит у виска. Всегда одна и та же прядь. Я думал — она её с