Надежда Еськова

Три заявления легли на стол почти одновременно — сначала Вострикова, потом Гущиной, потом Полины из бухгалтерии, которая числилась в финансовом блоке, но сидела за перегородкой и считала это достаточным основанием, чтобы отпуск согласовывали с Натальей Сергеевной. Востриков просил с четвёртого по двадцать третье июля. Гущина — с восьмого по двадцать второе. Полина — с восемнадцатого по тридцать первое. Все три заявления были написаны от руки, аккуратно, с датами и подписями, как будто аккуратность могла заменить свободные места в графике. Наталья Сергеевна разложила их рядом, как карты в пасьянсе, и посмотрела на стол. Потом взяла ручку и поставила входящий номер на каждом. Востриков заглянул в дверь почти сразу — видимо, ждал в коридоре. — Наталья Сергеевна, я понимаю, что июль сложный. Но у нас путёвка. Куплена в феврале, невозвратная. Чек есть. — Слышу тебя, Дима. Я посмотрю. — Если откажете, мы реально теряем деньги. — Я сказала: посмотрю. Иди работать. Он ушёл. На его месте почти