Алена Савельева(Подгорнова)

Мартовской ночью 1953 года, когда страна ещё не знала, что лишилась правителя, на Ближней даче в Волынском четверо сотрудников госбезопасности занимались рутинной бюрократической процедурой. Они составляли опись. Комендант дачи Орлов, старший прикреплённый Старостин, помощник Туков и сотрудник Бутусова пересчитывали личные вещи человека, который почти тридцать лет возглавлял советское государство. Часы показывали 22:30. Через два с лишним часа, в 0:45 уже 6 марта, они поставят подписи под документом, который потом назовут финальным аккордом сталинской эпохи. Никаких сейфов с золотом и драгоценностями. Никаких тайных счетов. Только стоптанные сапоги, прохудившаяся шинель, пять курительных трубок и сберегательная книжка. Сумма, выведенная чернилами на этой книжке, составляла ровно 900 рублей. Вот о чём думаешь, когда смотришь на эту цифру. 900 рублей в ценах 1953 года. Что это были за деньги? Буханка белого хлеба стоила два рубля пятьдесят копеек. Бутылка пива — три рубля. Пара новых хро

Конец 1945 года. Мариуполь. К своему родному дому шёл худой, сгорбленный человек. Кожа обтягивала кости. Но дома не было — на его месте торчала обгоревшая печь. Постучался к соседям. Женщина, открывшая дверь, не узнала соседского Витьку. Слишком сильно он изменился. Она всплеснула руками: «Не сможешь больше своей физкультурой заниматься». Сказала, где искать родных: мать с сестрой жили у бабушки в соседнем селе. Туда он и отправился. Шёл, сбивая ноги, через грязь и холод. Дверь открыла мать — Христина Клементьевна. Увидела незнакомого худого парня, вежливо спросила: — Здравствуйте и вам, молодой человек. Вы, часом, не с Будённовки будете? Парень сглотнул ком в горле и прохрипел: — Мамо! Так то ж я вернулся! Мать не поверила. Подошла ближе, наклонила его голову, провела рукой по волосам. Нащупала шрам — давняя отметина от падения со скирды. Только тогда узнала. И зарыдала, прижимая к себе исхудавшие плечи. Её сына звали Виктор Чукарин. Ему было 23 года. Позади — 17 концлагерей, Бухенвал