Людмила Медведева

Люди едут в Землю обетованную за мечтой. За паспортом с золотым тиснением, который открывает границы половины мира без визовых унижений. Едут ради детей, чтобы те росли под пальмами, а не считали количество слоев одежды перед выходом во двор. Едут по зову крови, потому что дедушка из Одессы внезапно оказался бердичевским евреем, и государство готово выдать гражданство просто так, за красивые семейные фотографии. А еще едут от страха – когда дома становится слишком нервно, Израиль кажется самым надежным бункером на планете. Но проходит год, два, иногда десять лет, и новоиспеченный гражданин (олим) сидит где-нибудь в арендованной квартире в Нетании, смотрит на кондиционер, работающий на износ, и думает: «Боже, зачем я продал дачу в Подмосковье?» И вспоминает старую израильскую поговорку: «Если вы хотите рассмешить Бога – расскажите ему о своих планах на репатриацию». Первое, с чем сталкивается репатриант – это цены. В России можно жаловаться на инфляцию, но израильский ценник вызывает у

Август 1942 года. К пристани возле Светлого мыса на Иссык-Куле подошла баржа. По трапу начали спускаться дети — исхудавшие, с раздутыми от голода животами, тонкими шеями и перепуганными, недетскими глазами. Самым младшим — около полутора лет, самым старшим — лет двенадцать. Многие даже не держались на ногах. Их спускали на руках. На берегу стояла она. Совсем юная, ей только-только сравнялось семнадцать. Председатель сельсовета из горного аула Курменты. Звали её Токтогон Алтыбасарова. Сто шестьдесят ребятишек, чудом вырванных из блокадного Ленинграда, глядели на неё. И она стала им мамой. Токтогон появилась на свет в глухом горном селении, где кругом говорили только по-киргизски. Но она, слушая дома радио, самостоятельно освоила русскую речь. Позже выучила ещё и арабский. Со всей округи к ней ехали с документами и письмами — как к толмачу. Сельчане меж собой называли её «ходячей энциклопедией». В 41-м практически всех мужчин из Курментов забрали на передовую. На должность председателя

Мало кто знает, что 12 декабря 1935 года в нацистской Германии появилась крайне нетипичная организация, куда молодые женщины приходили более чем добровольно. Они приносили с собой медицинские карты, родословные и анкеты, а взамен получали государственную поддержку, хорошее питание и… медицинскую заботу. Но что это была за организация и самое главное – во что она выльется в итоге, скорее всего, даже не догадывались ее создатели. Как думаете, что это было за место? Место, которым пугались все женщины, которым не посчастливилось встретиться с немцем лицом к лицу? Как всем известно, та самая нацистская идеология выстроила людей в жесткую расовую пирамиду. На ее вершине находились "арийцы", а евреи и те, кого режим считал "неполноценными", были помещены на самый низ. Со стороны могло показаться, что все очевидно, и чем выше место в этой иерархии, тем лучше жизнь. Но именно для "расово ценных" немецких женщин государство придумало особую роль. От них требовалось не просто жить по правилам,