Вита Сыровацкая

Темнело, а великого князя не было и в помине. Тревога — не за него, разумеется, а за себя — сама, собой росла в душе Ольги. И даже, в общем-то, не за себя, а за своих людей. Разбойные загулы Игоревой дружины, на которые подталкивал ее сам князь, упивавшийся чужим горем и ужасом, были хорошо известны. Безнаказанность его молодцов могла привести к тому, что пострадала бы и дворня, и особенно ее девичья половина, поскольку распаленные легкой добычей дружинники были до девиц весьма охочи. Пока она еще надеялась, что Игорь вот-вот опомнится, что кровавый загул еще не зашел далеко и она сможет убедить супруга не пускать в ее усадьбу загулявших подручных. Пока надеялась, но с каждым часом этой надежды оставалось всё меньше и меньше. А когда ее осталось совсем мало, заполыхала вдруг усадьба Хильберта, сына Зигбьерна. Боярина Хильберта великий князь Игорь отправил на покой, но пока был жив Зигбьерн, воевода и друг детства самого Олега Вещего, а главное, пока в дружине оставались старшие воины,