Андрей Кирпиков

В сарае повисла тишина — такая плотная, что можно было услышать, как жужжит муха под потолком. Улыбки сползли с их лиц. — Ты чё, Стёпа? — голос Беляева дрогнул. — Охренел! Пушку убери! Мы ж поговорить! — Поговорили уже! — отрезал Степан. — Хватит! Петров, ментёнок, попытался включить власть. — Луговой, ты понимаешь, что ты делаешь? — заорал он, делая шаг вперёд. — Это угроза убийством! Статья... Батя тебя сгноит! Бах! Выстрел в замкнутом пространстве ударил по ушам, как молот. Степан не целился в голову. Он выстрелил в пол в сантиметре от ног Петрова. Картечь взрыла доски. Щепки брызнули в лицо ментёнку. Петров взвизгнул и отпрыгнул назад, сбив с ног Баранова. — Следующий будет в живот, — спокойно сказал Степан. — На колени, все, быстро! Это был момент истины. Пять здоровых мужиков. Они могли бы кинуться на него, задавить массой, но они были трусами. Они привыкли бить толпой одного слабого, а перед ними стоял не слабый. Перед ними стояла смерть. И они сломались. Один за другим, дрожа и

Гитлер внёс его в список личных врагов, но этот человек не был ни маршалом, ни разведчиком. Он был конструктором, который умер от обычной простуды за год до начала войны. Михаил Кошкин не увидел ни одного боя своей легендарной «тридцатьчетвёрки». Но именно он подарил Красной Армии танк, сломавший хребет панцерваффе и ставший главным символом нашей Победы. Он родился в 1898 году в ярославской деревне Брынчаги. Отец надорвался на лесоповале, мать пошла в батрачки. Миша, будучи старшим сыном, пешком отправился в Москву на заработки. Потеряв записку с адресом, он оказался один в огромном городе. Судьба свела его с рабочим кондитерской фабрики, который взял его под своё крыло. Так началась трудовая биография Кошкина: от простого подсобника до мастера, от чернорабочего до инженера. Затем были Первая мировая и Гражданская войны. Он служил в Красной Армии, воевал под Царицыном и Архангельском, перенёс тяжёлый тиф, который едва не унёс его жизнь. Все эти испытания закалили характер, сделав Кошк