Валерий --

ПОЧЕМУ БЫЛА ЗАПРЕЩЕНА КОНОПЛЯ: ИСТИННЫЙ МОТИВ Конопля – растение, одаренное природой невиданной щедростью, чьи достоинства затмевают многие другие культуры. Ее запрет в прошлом, окутанный дымкой забвения, на самом деле кроет в себе истории алчности и сокрушенных амбиций. Давайте раскроем завесу тайны и взглянем на поистине безграничный потенциал этого растения, который был намеренно подавлен. Экологическое чудо: Революция в промышленности и медицине: Трагическая история запрета: В XVIII веке в Америке производство конопли было обязательным, а фермеры, игнорировавшие этот закон, попадали в тюрьму. Но с наступлением XX века, в начале которого, всё изменилось: В результате произошел картельный сговор между промышленниками и политиками. Это была не личная вендетта, а холодный расчет бизнеса, поставивший прибыль выше здоровья планеты и человечества. В России выращивание конопли было запрещено только после смерти И. В. Сталина, что также стало частью сложной истории этой удивительной культур

*Они приходят в сумерках, когда трасса М-4 тонет в красных огнях дальнобойщиков, а Обское море затягивает черным глянцем. Он говорит, что помнит запах озона и мельчайшую вибрацию, от которой у человека начинают звенеть пломбы. Этого мужчину зовут Сергей, и последние пять лет он называет себя «приемником». Живет в спальном районе Новосибирска, ходит в обычную «Пятерочку» и не носит фольгу на голове. Но уверяет: дата уже названа. Обратный отсчет запущен.* Сергей (фамилию он просит не раскрывать) работает слесарем в автосервисе. Развод, взрослая дочь, иждивенческая «семерка» в гараже. До 2021 года он был «классическим материалистом» — пил водку, чинил иномарки и смотрел «Битву экстрасенсов» как фарс. Всё изменилось в ночь на 23 августа. «Я возвращался с рыбалки. Устал, хотел в душ и спать. В районе Гусинобродского шоссе заклинило дворники — дождь стеной. Я остановился на обочине. И тогда понял, что стою не на асфальте. Земля ушла из-под ног — буквально на полметра. В воздухе висело что-то

У всех древних народов, кроме русов, есть свои священные книги. Например, у иудеев Танах (Тора, Невиим, Ктувим), христиан – Библия (Ветхий Завет, Новый Завет), мусульман- Коран, японцев – Кодзики синтоизма, в буддизме – Типитака, конфуцианстве – У-Цзин, даосизме – Дао-цзан и Чжуан-цзы, у древних египтян – Книга мёртвых. А что же было у арий, скифов, славян, русов? Получается, что до принятия славянами иудеохристианства ничего и не было. Или об этом просто нельзя говорить? Конечно нельзя, потому что тогда придётся признать, что Махабхарата повествует о древней Руси и Гиперборее, а Веды – священные книги русов. Наше слово «веда» (третья буква в древнерусском алфавите «Веди») переводится с санскрита как знание. Веды, это знания когда-то единой изначальной расы людей – арий, важнейшие из которых сохранились в Индии. Учёные долгое время размышляли о каком временном отрезке идёт речь в древнеиндийской эпической поэме Махабхарата (Великая Бхаратиада) и на какой территории происходили описанны

30 июня 1908 года навсегда останется в истории как день, когда человечество оказалось на пороге величайшего открытия. Мы до сих пор наивно называем эту катастрофу "падением Тунгусского метеорита", но правда, которую десятилетиями скрывали, способна перевернуть наше представление о мире! Эксклюзивные данные, всплывшие благодаря смелым исследователям, доказывают: никакого метеорита не было. В сибирскую тайгу врезался инопланетный космический корабль с планеты Хта, и у него была цель. Здесь начинается самое невероятное. В 1989 году, спустя 80 лет после взрыва, экспедиция под руководством отважного геолога и уфолога Андрея Сергеевича Петрова отправилась в эпицентр событий. Группа из шести энтузиастов провела в гиблых местах 50 дней, и их находка превзошла все ожидания. Они обнаружили не просто обломки, а самый настоящий космический корабль, ушедший в вечную мерзлоту на пять метров. Но корабль был не простой металлической конструкцией. По словам Петрова, он состоял из фантастического матери

На дальнем кордоне, там, где великая сибирская река делает крутой, почти неестественный поворот, врезаясь с размаху в гранитный скалистый кряж, время течет совсем по иным законам. Здесь нет суетливых минут и мелочных секунд. Время здесь густое, тягучее, как сосновая смола. Оно измеряется не стрелками на циферблате, а уровнем воды на черно-белой мерной рейке, оттенками неба перед закатом, густотой тумана, сползающего с сопок, и годовыми кольцами на спилах вековых лиственниц. Архип Иванович, бессменный смотритель водомерного поста «Кедровый кряж», идеально вписывался в этот суровый пейзаж. Он был человеком, словно вытесанным из мореного дуба, пролежавшего в воде сотню лет: крепким, жилистым, немногословным и надежным, как сама земля под ногами. В свои шестьдесят с небольшим он сохранил прямую, офицерскую осанку и тот особый, ясный и цепкий взгляд человека, привыкшего годами смотреть вдаль, за горизонт. Его мир, ограниченный периметром кордона, был расчерчен в строгую клетку, подобно стр