Жанна Грибова

- Лопух! Эй, Лопух! Ты мяч ловить будешь или ушами хлопать?! Смех раскатился по волейбольной площадке горохом, а Санька выудил мяч из лопухов у забора, отряхнул его как следует от паутины, и молча кинул обратно. Не обиделся. Привык. Уши у него и вправду торчали — большие, оттопыренные, пламенеющие алым от порой неласкового июньского солнышка. Кличку Санёк получил давным-давно, еще в детском саду и уже привык не обижаться на нее. Лагерь «Сосенка» стоял на берегу бурной речки, в бору, между двумя вершинами, на макушках которых даже летом виднелись снежные шапки, и второй день гудел, как растревоженный улей. Заезд. Полторы сотни мальчишек и девчонок, отвыкших за год от режима, носились по территории, знакомились, ругались, мирились и выясняли у кого кроссовки круче, кто дальше плюнет, кто первый сиганёт с мостков или намажет зубной пастой нос первой красавице лагеря – Светке Кузнецовой. Санька в этой ярмарке не участвовал. Знал своё место. С краешка, там, где уши его другим не помешают. А

Собака растерянно смотрела вслед отъезжающей машине. Ей почему-то было тревожно. Хотя хозяева и раньше уезжали из дома, оставляя её одну. Белка еще раз посмотрела вдаль и отправилась охранять дом... Земля содрогалась от сокрушительных ударов. Техника ревела, поднимая столбы пыли. Но рыжая собака не спешила уходить. Она сидела вдалеке и внимательно следила за происходящим. Несколько минут назад она с отчаянным лаем кидалась на экскаватор, пытаясь защитить своё жилище. Но все было тщетно. И теперь техника уверенно разрушала то, что ещё недавно было её домом... Многоэтажное строительство решили начать на месте частного сектора. Владельцам домов предложили отличные условия по расселению. И никто не стал отказываться от квартиры со всеми удобствами в новом районе. Люди спешно собирали свои вещи и грузили их в машины, а затем покидали дома. Белка крутилась во дворе и напряженно следила, как хозяева выносят мешки и тюки в огромный грузовик. — А ну, не путайся под ногами! — грозно прикрикнула

Карман старой зимней куртки мужа пах табаком и мятной жвачкой, которую он постоянно покупал на заправках. Я вытряхивала вещи перед тем, как сложить их в вакуумные пакеты и убрать на верхнюю полку шкафа до следующей осени. Мои пальцы наткнулись на плотный, хрустящий комок в подкладке правого кармана. Я вытащила его, ожидая увидеть обычную парковочную квитанцию или старый список продуктов, но это оказался узкий чек из термобумаги. Текст на нем частично выцвел, но цифры и названия позиций читались отчетливо. Магазин профессионального оборудования для бариста. Четыре бутылки карамельного сиропа премиум-класса, металлический питчер для молока и упаковка специальных таблеток для чистки кофейных групп. Общая сумма — пять тысяч четыреста двадцать рублей. И оплачено это было картой, последние четыре цифры которой принадлежали личному счету моего мужа Володи. Счету, о котором я, по его мнению, знать не должна была. — Володя, а что это за покупка такая интересная? — спросила я вечером, когда он у