Людмила Штоппель (Хмелёва)

Грубая веревка безжалостно врезалась в запястья, перекрывая кровоток на морозе. Звук мотора внедорожника давно растворился в густом воздухе тайги. Марина осталась привязанной к стволу старой сосны. Очарованная красивыми речами столичного гостя, она не разглядела в нем хищника, пока не стало слишком поздно. Внезапно из подлеска донесся тяжелый хруст. Сквозь кустарник, ломая ветки, на поляну медленно вышла огромная бурая туша. Это был шатун — тот, кого разбудили среди зимы. Верная гибель в этих краях. Зверь остановился в десяти шагах, шумно втягивая ноздрями морозный воздух. Его взгляд был прикован к привязанной девушке. Медведь сделал шаг вперед, низко опустив массивную голову. Бежать было некуда, а кричать — бесполезно. 👉 Что произошло дальше — смотрите в этом видео: До этой зимы жизнь Марины была наполнена тишиной заповедного леса. Она выросла на дальнем кордоне с отцом, суровым егерем Матвеем Ильичем. Лес заменил ей мать, а звериные тропы она знала лучше городских улиц. Все изменил

Утро в тот день выдалось тихим и морозным. Октябрь только перевалил за середину, но по ночам уже подмораживало, и трава серебрилась от первого инея. Анна Петровна, как обычно, встала рано — привычка, оставшаяся с тех пор, как она тридцать лет отработала дояркой на ферме. Она растопила печь, поставила чайник и вышла на крыльцо, чтобы набрать дров из поленицы. И замерла. На крыльце, у самой двери, стояли две плетёные корзины. Такие, с какими когда-то ходили в лес по грибы, — большие, с откидными крышками. Из одной доносился тихий, едва различимый звук. Не плач — скорее, вздох. Из второй — такой же. У Анны Петровны похолодело внутри. Она осторожно, словно боясь спугнуть, приподняла крышку первой корзины. Там, закутанный в старенькое, но чистое одеяльце, лежал младенец. Крошечный, с ещё припухшими веками и сморщенным личиком. Он спал, и его маленькая грудка мерно вздымалась. Рядом с ним лежала сложенная вчетверо записка. Анна Петровна, чувствуя, как дрожат руки, открыла вторую корзин