Ирина Григорьева (Дзюсь)

Дом стоял на отшибе, у самой воды. Старый, деревянный, с просевшей крышей и покосившимся крыльцом, он смотрел на реку тёмными окнами, как слепой старик смотрит в небо — не видя, но что-то понимая. Река была широкая, спокойная, с тёмной водой, в которой отражались облака и верхушки сосен. Место было глухое. От деревни — три километра по разбитой грунтовке через лес. От города — два часа на машине, и то если знать дорогу. Андрей не знал, но навигатор довёл его без приключений, хотя на последних километрах сигнал пропал, и последний поворот он искал уже по памяти, по скриншоту, который сделал заранее. Он заглушил двигатель и вышел из машины. Воздух был влажный, речной, с примесью запаха тины и хвои. Где-то в лесу кричала какая-то птица — монотонно, надрывно, как будто звала кого-то, кто никогда не придёт. Андрей потянулся, разминая затёкшую спину, и огляделся. Дом был именно таким, каким он его себе представлял по рассказам отца. Старый, ещё довоенной постройки, но крепкий — отец говорил,

Истории реальных людей. takoi-rasklad6075 Мне посчастливилось испытать состояние быть в духе! Никаких туннелей я не видела, видела свое тело, смотрела и рассуждала, я счастлива что когда пришла в себя ничего не забыла, ощущения были просто потрясающе, на тело смотрела с каким-то пренебрежением, и сравнила почему-то с половой тряпкой. Выйдя из тела мы ощущаем себя таким же полноценным, размышлять,

Стояла гнетущая, почти осязаемая тишина. Воздух казался густым, словно кисель, и пах не привычной лесной свежестью, а болотной прелью, старой хвоей и чем-то неуловимо сладковатым, напоминающим запах тления. Юлия медленно шла по узкой лесной тропинке, надеясь отыскать выход, но с каждым шагом лесная чаща вокруг становилась лишь гуще и темнее. Ветви старых елей переплетались высоко над головой,

Лес не прощает ошибок, но обожает сделки. | Было раннее утро, а Маруся с корзиной уже выскочила из избы. В доме спали мать и два младших брата, чьи животы урчали громче петухов. Есть в доме было нечего, а в лесу грибы, если повезёт. Деревня их стояла у края леса, где начинался темный бор: черный, будто сны людей перед смертью. Матушка всегда говорила: «До Могильного ручья и назад. Ослушаешься – примет тебя жуть лесная». Но голод был сильнее страха, потому Маруся, перебрав знакомые грибные тропки и не найдя ничего, всё же ступила за Могильный ручей. Деревья там были выше, гуще, а воздух казался наполнен тайным шёпотом. И вот, когда испуганная девочка уже собиралась повернуть назад, заметила, что кто-то сидит под елью. В тени сидел древний старик. Лицо у него было, как высохшее яблоко, а глаза живые и блестящие, как капли росы. Он держал в руках большой белый гриб. — Хочешь, подарю, — спросил он, не поднимая взгляд. Маруся вздрогнула. Хотела бежать, но ноги приросли к земле. Она не знала