Леонид Смотров

Ту-154 летел из Якутии в Москву. Над Республикой Коми у самолёта отказала система электропитания: встали навигационные приборы и насосы, качавшие керосин из баков. На борту был 81 человек — семьдесят два пассажира и девять членов экипажа. Экипаж искал, куда сесть. Внизу была тайга. Командир и второй пилот рассматривали вариант посадки на воду напротив села Ижма, чтобы жители вытащили тех, кто уцелеет. Потом штурман крикнул: «Командир, полоса!» Полосы там быть не могло. Аэропорт Ижмы закрыли несколькими годами раньше. Взлётно-посадочная полоса не числилась ни в одном реестре и не была отмечена ни на одной карте. Ни рации, ни диспетчеров, ни локаторов. Но полоса была расчищена, с осевой разметкой и входными щитами. «А когда он рассмотрел сверху нашу ВПП, то просто глазам не поверил — я ведь и входные щиты оставлял, и осевую разметку рисовал», — говорит Сергей Сотников. После закрытия аэропорта он остался начальником вертолётной площадки. Один: и диспетчер, и кассир, и сторож, и слесарь,

Знаменитый художник Иван Николаевич Крамской (1837–1887 гг.) всю жизнь был счастлив в браке с любимой женщиной Софьей Николаевной (в девичестве Прохоровой, происходившей из мещан), которая родила ему 6 детей: 5 мальчиков и 1 дочь – Софью (1867–1933 гг.). Как сложилась судьба единственной наследницы автора хрестоматийной картины «Неизвестная»? Соня была любимицей отца, который души в ней не чаял. Возможно, потому, что она была единственной дочкой, а возможно, потому, что унаследовала от него талант к рисованию. Она училась в обычной гимназии, но Иван Николаевич, который мечтал о создании своей династии художников, заметил способности девочки и стал усиленно их развивать. Он был ее первым учителем живописи; эти уроки, которые длились 2 года, так их сблизили, что между ними возникла «редкостная дружба, переходившая в обоюдное обожание», – так писала подруга Сони Вера Зилоти, дочь известного мецената-коллекционера Павла Третьякова. Крамской часто рисовал свою дочь, неизменно подчеркивая е