наталья сухарева (токарева)

Они не выглядят сломанными. В этом вся ловушка. Они ходят на работу, заводят отношения, рожают детей, платят ипотеку, улыбаются на фотографиях и отвечают «нормально» на вопрос «как дела?» — и это «нормально» звучит так убедительно, что никому не приходит в голову спросить ещё раз, внимательнее, тише, ближе. Потому что со стороны всё в порядке. Нет синяков, нет криков, нет драматической истории, которую можно рассказать за бокалом вина и вызвать сочувствие. Есть только ощущение — глухое, неясное, неназываемое, — что внутри чего-то нет. Что на том месте, где у других людей, кажется, живёт что-то тёплое, устойчивое, какая-то внутренняя опора, какой-то ответ на вопрос «кто я и чего я стою», — у них пусто. Не больно. Не страшно. Просто пусто. Как комната, из которой вынесли мебель, но оставили свет: стены есть, пол есть, потолок есть, а жить — не в чем. Это пустые люди. Не в оскорбительном смысле — в клиническом. Люди, которых не били, не насиловали, не выгоняли на мороз, — но которых не до