Андрей Женилов

Младший сержант — пограничных войск Николай Гордеев шел по лесной тропе, сбивая носками сапог тяжелую, пахучую июньскую росу. Ночь сорок первого года выдалась удивительно теплой, даже душной. Воздух замер, не колыхалась ни одна веточка вековых полесских дубов. Где-то далеко за спиной, в тихом приграничном городке, только-только затихали звуки духового оркестра — там, в городском саду, праздновали выпускной бал местные школьники. Девочки в белых платьях, робкие мальчишки в отглаженных пиджаках... Николай улыбнулся, вспомнив, как сам три года назад так же стоял на школьном крыльце в родном Смоленске. Теперь он был мужчиной. Форма сидела на нем как влитая, зеленый фуражечный кант гордо зеленел в предрассветных сумерках, а на плече привычно и весомо покоился ремень карабина. Он возвращался из краткосрочного увольнения. Начальник заставы, старший лейтенант Коваль, выделил Гордееву двенадцать часов за отличные показатели в боевой и политической подготовке. Николай успел сходить в кино, съест

177-й отряд спецназа ГРУ, пожалуй, самое легендарное подразделение из тех, что воевали в Афганистане в составе Советской армии. С середины 1982 г. он блокировал центр печально известного Панджшерского ущелья, не давая моджахедам перемещаться и подвозить оружие. Подразделение приводило в бешенство Ахмад Шаха Масуда – Льва Панджшера. Тот 9 месяцев с помощью своего 6-тысячного войска непрерывно пытался выбить спецназовцев с высот и из кишлака Руха, но в конце концов пошел на мирные переговоры. Командир дал слово, что на 2 года прекратит боевые действия, если 177-й отряд ГРУ уберут из ущелья. И слово сдержал. А спецназовцев перевели в южную провинцию Ганзи на границе с Пакистаном. Им поручили новую сложную работу – обнаруживать и уничтожать караваны с оружием, что шли из соседнего, недружественного государства. Множество караванов моджахедов ликвидировали бойцы 177-го отряда, ставшие настоящими асами войны. И каждый раз успеха удавалось добиться в результате ожесточенного боя. Самый большо

Её лицо, застывшее в бронзе, сегодня смотрит с герба Тимашевского района Краснодарского края. Фигура старенькой женщины, одиноко сидящей на скамейке в окружении девяти голубых елей. Епистиния Фёдоровна Степанова — простая, неграмотная кубанская крестьянка. Женщина, чья жизнь стала символом величайшего материнского подвига и невыносимой жертвы, принесённой одной семьёй на алтарь Победы. За свою жизнь она потеряла девятерых сыновей. Все они сложили головы на полях сражений, защищая свою страну. Епистиния (домашние ласково звали её Пестя) родилась в 1882 году на Украине. Семья переехала на Кубань в поисках лучшей доли, но в дороге отец надорвался и умер. С восьми лет девочка батрачила на богачей: пасла скот, нянчила чужих детей. Зимой, когда она просила у хозяев хотя бы теплую юбку, ей отвечали: «Работай получше — согреешься». В 16 лет её выдали замуж за крестьянина Михаила Степанова. Началась череда бесконечных беременностей, родов и тяжелой работы в поле. В крестьянских семьях того врем