АЛИЯ Бариевна БЕДЕНКО (ВИЛЬДАНОВА)

После революции Новодевичий монастырь в Москве прекратил свое существование, а в его стенах что только не находилось – и музеи, и жилые помещения. В 1994 году, спустя более 70 лет, монастырь был возращен Русской Православной церкви. Возобновить его деятельность, восстановить монашескую жизнь монастыря было доверено игуменье Серафиме, в миру Варваре Васильевне Чичаговой-Черной, доктору технических наук, советскому ученому с мировым именем и уже немолодой женщине, в непростой жизни которой наука и православная вера всегда шли рядом. Внучка митрополита Серафима 30 июля (12 августа) 1914 года в Петербурге в дворянской семье родилась девочка Варвара. Ее отец, Василий Августович фон Резон, имел чин надворного советника Великого княжества Финляндского. Он имел немецкие корни, но честно и верно служил России, даже был помощником П.А. Столыпина. В самом начале Первой мировой войны он пропал без вести, и его жена осталась с двумя дочками. Мать девочки, Леонида Леонидовна, была дочерью Леонида Ми

— Ты дурна собой, тебя за приданым женихи не видят, уж лучше жить вековухой, чем щеголей кормить, которые станут над тобой же насмехаться. Им не ты нужна, а твои деньги, — говорил суровый батюшка... Август 1830-го в Ясной Поляне выдался душным. За окном спальни, где умирала Мария Николаевна, был сад, который посадил её отец, князь Николай Сергеевич. Женщина знала каждую дорожку, каждую аллею, каждый куст. Закрыть глаза — видишь его весь. Сад цвел, был жив, а она уходила. Всего лишь 2 марта 1830-го женщина родила пятого ребёнка — дочь Марию. Роды отняли последние силы. Врачи даже не смогли точно установить, что губило несчастную, только что ставшую в очередной раз матерью, вынесли вердикт — «нервная горячка». Пять родов всего за восемь лет, Мария словно пыталась наверстать упущенное за годы долгого девичества. А теперь ей было тридцать девять, но выглядела она на все шестьдесят. Мария Николаевна, урождённая Волконская, по мужу Толстая, не боялась того, что приближалось, она ждала облегч

Она стояла перед витриной Cartier на лондонской улице и выбирала бриллиантовые серьги. Жена члена Политбюро СССР. Кандидат философских наук по марксизму. Декабрь 1984 года. К могиле Карла Маркса они так и не заехали. Это была не забывчивость. Это был выбор. И именно он, по мнению ряда историков, стал первым публичным сигналом того, что СССР меняется — ещё до того, как об этом узнал сам СССР. Горбачёвы прилетели в Лондон по официальному приглашению британской межпарламентской группы. Михаил Сергеевич возглавлял делегацию Верховного Совета как председатель комиссии по иностранным делам — должность почётная, но не первая. Протокол предполагал приём среднего уровня. Получили — высший. Маргарет Тэтчер приняла Горбачёва лично и после встречи произнесла фразу, которую потом цитировали годами: «С этим человеком можно иметь дело». Британская разведка к тому времени уже установила: именно Горбачёв — наиболее вероятный преемник тяжелобольного Черненко. Лондон готовился не к визиту функционера, а