Мария Макарова(карбулакова)

Николай Горелов всю жизнь позиционировал себя человеком правильным. Всё у него было по справедливости, по уму, по понятиям. Он так говорил. Жена, дети, соседи — все это слышали. А кто не слышал, тому объясняли. Николай Матвеевич объяснять умел. Весомо, с расстановкой. Переспорить его было невозможно. Легче согласиться. Работал он дальнобойщиком. Ещё с конца восьмидесятых, когда посадили за баранку старого МАЗа, выделенного от автобазы. Потом были КАМАЗы, позже фуры, современные, импортные, с кондиционером и спальным местом. Он мотался по всей стране — от Мурманска до Владивостока, от Архангельска до Сочи. Исходил трассы вдоль и поперёк. Знал каждую яму на федеральных дорогах, каждую забегаловку, где кормили сносно и недорого, каждый пост ГАИ, где можно было договориться. Дом у Гореловых в поселке был крепкий, кирпичный, с высокой крышей. Гараж на две машины, хотя легковая была одна, а фура неделями стояла на стоянке у трассы, пока хозяин отдыхал дома. Вторая половина гаража была зас

В стоматологическую поликлинику люди приходят с разными лицами. Кто-то держится за щеку. Кто-то за сумку. Кто-то за остатки достоинства. Кто-то сидит неподвижно, будто если не шевелиться, зуб тоже передумает. Я держалась за всё сразу. Зуб мудрости болел у меня несколько месяцев. Точнее, сначала я называла это не болью, а "ну что-то там". Потом "наверное, продуло". Потом "десна ноет". Потом "челюсть тянет". Потом уже болела вся правая сторона лица: ухо, висок, скула, шея, даже глаз, кажется, смотрел на меня с осуждением. Восьмерка никак не могла прорезаться. Она сидела где-то там, в глубине, и вела себя как человек, который уже три часа стоит в дверях автобуса: вроде выходит, но никак не выйдет. Сначала я терпела. Потом лечилась полосканиями, потому что полоскание – это такой способ сказать себе: «Я занимаюсь проблемой», не приближаясь к врачу. Потом читала в интернете, чем опасны зубы мудрости. Это была ошибка. Через десять минут я уже знала, что у меня, скорее всего, воспаление, ослож

К концу смены доктор Климов ненавидел все звуки. Звонок диспетчера на служебный телефон. Сигнал планшета, куда падал очередной вызов. Хлопок боковой двери. Шорох перчаток, молний, пластиковых блистеров. Даже собственный голос, когда он в который раз за ночь говорил: – Давление когда мерили? Что принимали? Аллергия есть? Голос у него был ровный, почти спокойный. Такой голос вырабатывается у врачей скорой не от доброты, а от усталости. Если каждый раз впускать в себя чужой страх, чужую боль, то через год от тебя ничего не останется. Поэтому Климов давно научился быть точным. Быстрым. Нужным. Но не мягким. За ночь их бригада успела всё: приступ у девушки в общежитии, судороги у подростка, пьяная драка возле круглосуточного магазина, старик с тяжёлой одышкой, которого увезли под кислородом, и молодая мать, рыдавшая над ребёнком с температурой так, будто температура была не тридцать девять, а конец света. Климов понимал и её тоже. Но сил понимать уже не было. В пять сорок восемь утра диспет

Менопауза — это совершенно естественный этап в жизни каждой женщины. Это не болезнь, а физиологический процесс, который сигнализирует о завершении репродуктивного периода. Однако для многих женщин этот переход связан не только с прекращением менструаций, но и с заметными изменениями во внешности, особенно в состоянии кожи. Вдруг появляется сухость, которой раньше не было, привычный крем уже не спасает, а в зеркале всё отчетливее видны морщинки. Почему так происходит? Всё дело в гормонах. Главным «архитектором» женской красоты долгие годы был эстроген. Именно он отвечал за то, чтобы кожа была упругой, гладкой и хорошо увлажнённой. Когда функция яичников угасает, уровень эстрогена резко падает. Это запускает целую цепочку изменений: кожа теряет способность удерживать влагу, замедляется выработка коллагена и эластина (белков, отвечающих за каркас лица), а процессы обновления клеток идут медленнее. Но есть и хорошая новость: мы можем влиять на этот процесс. И один из самых простых и досту