Николай Крючков

Евгений Хацкельсон Август 1943 г. Среди новичков старший сержант Георгий Голубев особенно понравился Покрышкину своей внешностью, рассудительностью и ответственностью. Подкупало также то, что он был сибиряком и однофамильцем его погибшего  ведомого - Саши Голубева. Была у жесткого и решительного комэска такая  сентиментальная привычка: у новых бойцов он стремился подметить какие-то черты в облике и характере, которые были у погибших товарищей.  И у него возникло желание, чтобы его ведомым вновь стал летчик по фамилии Голубев.  Учился Жора очень усердно, к тому же имел приличный боевой опыт.  Правда, у него еще не было сбитых. Не познал он пока особенного, опьяняющего вкуса воздушной победы. Это ни с чем не сравнимое ощущение эйфории, когда видишь, как после твоей пулеметно-пушечной очереди на обшивке массивного немецкого бомбардировщика появляются черные точки, как будто его прострочили огромной швейной машинкой, а затем из них как бы нехотя появляется  дымок, а следом и первые язычки

Весной 1944 года в 140-й гвардейский штурмовой авиаполк вернулся человек, которого все считали погибшим. Младший лейтенант Иван Драченко пропал без вести в августе предыдущего года под Харьковом. Его имя уже занесли в списки невозвратных потерь. А он вдруг объявился — живой, прошедший через такое, о чём не расскажешь в двух словах. Он пришёл к фронтовому товарищу Николаю Киртоку и сразу, без долгих предисловий, попросил: «Возьми меня ведомым. Хочу снова подняться в воздух». На аэродроме начались странные тренировки. Когда Драченко заходил на посадку, Кирток выходил к посадочному знаку и руками показывал, как ровнять машину. Окружающие поглядывали с недоумением, но быстро нашлись объяснения: мол, парень отвык от штурвала, бывает. Никто даже не догадывался, что́ на самом деле скрывает этот спокойный, немногословный лётчик. Тайну он доверил лишь одному человеку. И она была такого свойства, что, узнай о ней командование раньше времени, небо закрылось бы для него навсегда. Драченко родился