Владимир Попов

Диктор улыбался. Говорил чётко, уверенно, с достоинством. За его спиной сменялись кадры: колосящиеся поля, радостные рабочие, рукопожатия на высшем уровне. Советские граждане смотрели это не для того, чтобы узнать новости. Они смотрели, чтобы убедиться: машина работает. Огромная, отлаженная, почти живая экономическая машина, которая за двадцать лет превратила аграрную страну в ядерную сверхдержаву. А потом, в марте 1953 года, кто-то вытащил из этой машины несколько ключевых деталей. Тихо. Быстро. Почти незаметно. И машина начала ломаться. --- Я долго не понимала, почему советская экономика вызывает столько споров. Одни называют её вершиной человеческой организации, другие — нежизнеспособным монстром, обречённым с рождения. Но чем больше я смотрела на цифры и даты, тем яснее становилось одно: спорить о том, была ли система эффективной — это как спорить о том, хорошо ли ехала машина, которую намеренно разобрали на ходу. Давайте разберёмся, что именно разобрали. И главное — как быстро. С