Алла Лемкус Голикова

Аркадий Борисович открыл дверь и кивнул на крыльцо: — Вон отсюда. Собирай свои вещи и убирайся. Ты больше не часть этой семьи. И запомни: денег у меня для тебя нет. Вообще. Ни копейки. Так что как хочешь, так и выживай. Держитесь там, как сможете. Вера хотела что-то сказать, но он уже захлопнул дверь перед её носом. Лязгнул засов. И она осталась одна на крыльце с чемоданом в руке. Она стояла на крыльце трёхэтажного особняка в подмосковном посёлке, сжимая ручку старого чемодана — единственного, что она успела схватить, выбегая из дома. Вокруг выл ноябрьский ветер, и Вера накинула на плечи своё единственное пальто, пытаясь укрыться от холода. Но ткань была старой и тонкой — ветер легко пробивал её насквозь, и Вера дрожала от холода. Под ногами хлюпала каша из мокрого снега и грязи. Живот тяжело тянул вниз — седьмой месяц, до родов меньше двух месяцев. Вера не плакала. Слёзы кончились ещё тогда, когда Денис, её муж, в последний раз хлопнул дверью, сказав: «Я больше не могу, Вера. Это