Татьяна Ушакова (Французова)

Нюра пришла на смену в шесть утра, как приходила последние тридцать пять лет, и первым делом проверила, есть ли в кармане халата карамельки в жёлтых фантиках. Их там было три. Она пересчитала пальцами, не глядя, и только после этого пошла к каптёрке за ведром и тряпками. В больнице пахло хлоркой и вчерашней кашей. Этот запах Нюра не замечала уже давно, он был для неё как воздух, как звук собственных шагов по линолеуму. Коридор третьего этажа тянулся длинный, с окнами по одной стороне, и в семь утра свет из этих окон падал косо, разрезая пол на светлые и тёмные полосы. Анне Тихоновне Воробьёвой было шестьдесят один. Невысокая, сухонькая, с узловатыми от работы пальцами и седыми волосами, убранными под белую косынку. На левом запястье у неё был старый шрам, почти незаметный под рукавом кофты, которую она носила поверх халата в любую погоду, даже летом. Никто в больнице не спрашивал, откуда шрам. Никто и не знал. Она начала мыть с седьмой палаты, потому что там лежали тихие, никто не меша