Валентина Локтионова (Антонова)

В нашей деревне Глубокое про Надежду Ивановну всё знают. Я, Клавдия, соседка, расскажу. Жила она тихо, одна тянула дом. Муж, Царствие Небесное, на лесоповале погиб: бревно упало с погрузчика. Сыну, Серёженьке, тогда всего три года исполнилось. Осталась Надя одна — ни родителей, ни свекрови: мать от чахотки умерла, отец запойный пропал, свекровь ещё до замужества схоронила. Соседи, конечно, помогали кто чем мог, но у самих дети, свои заботы. Соседи говорили: «Пропадёт баба». А она выкарабкалась. Только вот жалела Серёжу шибко. Сама до ночи на ферме горбатилась, а его ни к чему не приставляла. Придёт грязная, уставшая, а он мультики смотрит. — Мам, есть охота, — скажет, даже головы не повернув. — Сейчас, сыночек, сейчас, родной, — шепчет Надя, стаскивая резиновые сапоги. И бежит к плите. Все бабы в Глубоком её укоряли: «Изменишь ты парня. Руки ему не дай опускать». А она отмахивалась: «Выучу. Человеком станет. Не в навозе же ему копаться». Пятнадцать лет она в одной телогрейке х