Людочка Верховинская(Адаськова)

Комната досталась мне случайно — как и всё лучшее в жизни. Подруга уезжала в Москву, торопилась, передала контакт хозяйки без особых предисловий: «Там коммуналка, но центр, и дёшево». Центр и дёшево — два слова, от которых двадцатичетырёхлетний человек в Петербурге теряет способность задавать уточняющие вопросы. Я позвонила в тот же вечер. Хозяйка, Валентина Ивановна, говорила по телефону кратко и по делу: восемнадцать метров, пятый этаж без лифта, три соседа, плата двенадцать тысяч в месяц плюс коммуналка. «Приходите смотреть. Только сразу скажу — у нас тут живые люди, не музей». Я приехала на следующий день. Дом на Петроградской стороне, доходник начала прошлого века. Лестница с чугунными перилами, по которым можно было прочитать всю историю города: где-то краска облезла до металла, где-то нарос слой за слоем — белый, зелёный, снова белый. На третьем этаже кто-то давно прибил к стене полку с геранью, герань давно умерла, но полка осталась. Дверь квартиры — высокая, с советским глазко