Наталья Шрамченко(Перепечай)

Только зашла Аля в тамбур, как услышала, что брата зовут – кричат с перрона. Конечно, задержалась и она, выглянула. По перрону быстрым шагом шла женщина в рыжей енотовой шубе. Начало Предыдущая часть 12 Михаил обернулся. – Иди, Альк. Пятнадцатое место. Я ща... Аля узнала ее. Это была мать Катерины. Видела она ее лишь на свадьбе брата. – Ох, еле успела, – тяжело дышала она, – Катька только сегодня позвонила, а я ж работаю, да и ехать... Здорово, Миш, – она отдала ему большую холщовую сумку, – Вот, че просила Катька, ну и еще там детям. Как вы там? Михаил покосился на Алю, повернулся к ней спиной. – Да нормально, – буркнул. – Дети как? – Не плохо. Растут ... Уставшая проводница, пахнувшая углем, окликнула его. Поезд отправлялся, Михаил зашел в тамбур, наскоро попрощался с тещей. Соседями их оказались мужчина с сыном лет двенадцати. Когда устроились, сунули в рундук Алин чемодан, она не удержалась, спросила. – Миш, а Катина мама тут теперь, в Свердловске? – Ага, ты не знала что ли? –

Краснотурьинск, город, где родился Андрей, местные называли маленьким Ленинградом. Его проектировал когда-то ленинградский архитектор. И Андрею всегда казалось, что архитектура городка сказалась и на людях. Многое было тут размереннее, спокойнее и люди тоже дружелюбнее. Начало Предыдущая часть 10 Жил Андрей с мамой и бабушкой в старом домике на склоне оврага, заросшего черемухой. Оврага, который так любил Андрей в детстве.  Обычное было детство с простой здоровой радостью. Была и сытная еда, и друзья, и домашние обязанности, и школа. Мама его – скромная, красивая и старательная, всю жизнь работала воспитателем в детском саду. Отца своего он не помнил. Мама вышла замуж, уехала в Челябинск, а вернулась с Андреем одна – не зашла жизнь. А когда Андрею было четырнадцать, мама тяжело заболела. Ее выхаживали долго, с трудом. Ночи напролет дежурила бабушка в больнице у постели дочери, металась по знакомым, по врачам, которые хоть чем-то могли помочь. Андрей тогда оставался дома один. Он думал

Аля пришла на прием к доктору. Уже в очереди начала волноваться. Но на этот раз Федор Родионович настроен был благодушно. Он всегда был отходчивый.  – Ну, что там у нас? – подтянул карточку Али, – Ага, ходишь на процедуры, на покос не уехала? – Осень, Федор Родионыч. Какой уж покос? – вздохнула Аля. – Раздевайся, полюбуюсь на тебя, непутевую.  Аля привычно разделась. Ее замеряла, взвешивала медсестра, смотрел доктор, щупал ее колено, задавал вопросы. Начало Предыдущая часть 9 – Ладно, пока рентгеном мучить тебя не стану, Архипова. Но реабилитацию продолжаем. Ты прописана в городе?  – Нет пока.  – Пропишись, – он уже заполнял какие-то ее бумаги, – Город у нас особый. – Да пропишет меня теть Зоя. Только вот думаем – надо ли ехать в деревню, выписываться?  – Не обязательно, – подсказывала медсестра, – Там запись из какой-то хозяйственной книги должны прислать, что тебя выписывают. Справку, в общем. Сестра у меня так перееезжала. Доктор протянул ей маленький листок. На нем цифра и имя отч

Школу Полина заканчивала с медалью. Отец улыбался, поглаживая грудь, а Полина смешила его рассказом о том, как сдавала математику Светка. Они с подругой встретились в сквере на Площади труда после всех экзаменов, и Светка рассказала, как попалась со шпорой, как заметила эту шпору вредная математичка, с которой у Светки была давняя война, и как прикрывала она Светку собой от комиссии, не выдала и даже помогла потихоньку с решением одной задачи. Начало Предыдущая часть 12 – Слушай, я ведь всю жизнь ее терпеть не могла, а она – человечище! Обязательно букет притарабаню ей на выпускной.  – Да, Свет, строгость – не всегда озлобленность. Она просто предмет свой любит, и хочет, чтоб и мы... – Ой, а я математики больше всего и боюсь.  – Решишь, у нас сильная математика. – Не знаю... , – Светлана вздохнула, загрустила, – Мамка не хочет, чтоб я поступила. Светлана собиралась поступать в медицинское училище. – Как это? Как это – не хочет? – Ну, не то, чтоб не хочет. Не верит, что поступлю. Говор