Vasiliy Baltyanski

Глеб называл меня «бесхребетной амебой». И я почти поверила ему. Пока в моих руках не оказалась старая книга в кожаном переплете — подарок от впавшей в деменцию бабушки. Он хохотал над этим «хламом», а я нашла в ней ключ к тайне, которую моя семья хранила десятилетиями. Тайне, которая едва не стоила мне жизни, но в итоге подарила свободу. Мой брак пах пылью. Не той благородной пылью старых библиотек, а затхлой, слежавшейся пылью нежилой квартиры, где окна никогда не открывают. Глеб любил говорить, что наш дом — его крепость. Только он забывал уточнить, что я в этой крепости была заложницей. В тот день я вернулась из пансионата для пожилых, где доживала свой век моя бабушка, Нина Аркадьевна. Она уже почти никого не узнавала, но сегодня вдруг протянула мне тяжелую книгу в потрескавшемся кожаном переплете. «Тебе, Кирюша, — прошептали её бесцветные губы. — Тут правда». Дома меня встретил Глеб. Он сидел на кухне, очертив вокруг себя круг из крошек печенья, и смотрел в ноутбук. Он даже не