Людмила Орешкина

Первые пару дней дома, дочь была как мышка, не произносила ни одного звука. Спала четко в кроватке, ела по расписанию и все время смотрела, нахмурив бровки. Было очень дико, что дома ребенок, и царит такая тишина. Через два дня пришел «наш страх» - начались колики. Дочь начала орать по три часа поздно ночью. Было ее невероятно жалко, и мы старались помочь всеми возможными способами. Иногда получалось справиться с приступом за час, иногда он растягивался на долгие три. Через пару дней такого плача меня стало подводить здоровье, обострились мои хронические мигрени, да и у мужа, как назло, начался завал на работе. Он приходил поздно и ложился спать, а тут колики, собака воет, даже сын пугался и спрашивал, что случилось. Я начала чувствовать себя виноватой, что не могу успокоить ребенка, хотя никаких претензий ко мне не было. Иногда нервы сдавали, но благодаря где-то прочитанной фразе, не помню, как дословно, но смысл такой: «Если ребенок плачет, и вы не можете его успокоить, и нервы уже с

– Да пойми ты, мам, это просто стечение обстоятельств! Поставщики подвели, товар на таможне завис, а мне аренду за склад платить нужно уже завтра. Если не внесу платеж, они все опечатают, и мой бизнес рухнет, не успев толком начаться. Ты же не хочешь, чтобы твой сын банкротом стал? В трубке телефона голос звучал надрывно, с тщательно выверенными нотками отчаяния, от которых у любой нормальной матери мгновенно сжимается сердце. Галина Николаевна, стоя в подсобке аптеки, где она работала заведующей, тяжело прислонилась спиной к прохладному металлическому стеллажу с медикаментами. Она прикрыла глаза, чувствуя, как привычная пульсирующая боль начинает стягивать виски. – Максим, сынок, – тихо, стараясь, чтобы ее не услышали коллеги в торговом зале, произнесла она. – Но ты же говорил, что прошлый перевод покроет все твои долги. Я ведь тогда сняла деньги с накопительного счета, которые на ремонт крыши на даче откладывала. У меня до зарплаты осталось совсем немного. – Мамочка, ну я же все верн