Валентина Буданова

Тайга не прощает суеты. Матвей Зубов, потомственный егерь и человек, чье лицо давно напоминало кору старой лиственницы, усвоил это правило еще в юности. Его участок — дальний кордон «Черный ключ» — располагался в трехстах километрах от ближайшего жилья, там, где уральские хребты переходят в непроходимые сибирские дебри. В тот ноябрьский день мороз ударил внезапно, сковав землю хрустальной коркой. Матвей обходил северную границу квадрата, когда его чуткий слух уловил неестественный звук. Это был не хруст падающей ветки и не крик кедровки. Это был низкий, вибрирующий хрип, в котором смешались ярость и обреченность. Пройдя сквозь заросли багульника, егерь вышел к старому, заросшему мхом распадку. Там, на притоптанном снегу, расцвеченном багровыми пятнами, лежал волк. Но это был не обычный серый хищник. Перед Матвеем бился исполинский черный самец, чья шерсть отливала антрацитом. Задняя лапа зверя намертво застряла в ржавом медвежьем капкане — браконьерском наследии прошлых десятилетий. З