Татьяна Бодрова

Июль 1944 года. Шестёрка наших штурмовиков выходит из атаки. Рядом — несколько истребителей прикрытия. И тут сверху, из облаков, на них сваливаются тридцать две вражеские машины. Тридцать две против шестерых. Бортстрелок Вася Виниченко кричит: «Фоккеры заходят в хвост!» Командир экипажа уводит штурмовик к самым макушкам сосен — пять метров над лесом, не больше. Рыскает, крутится, не даёт зайти в хвост. И вдруг в шлемофоне — радостный крик Виниченко: «Ура! Подбил гада! Смотри, командир, вон пошёл вперёд!» Через минуту их машина врежется в чащу. Пилот очнётся среди искореженного металла, проведёт ладонью по лицу — кровь, выбитые зубы. Но живой. И стрелок цел. И вражеский истребитель чадит за деревьями. Пилота этого звали Владимир Гуляев. Спустя много лет вся огромная страна будет знать его как милиционера Володю из гайдаевской комедии. «Семён Семёныч!» — эту фразу до сих пор помнят миллионы. И почти никто из этих миллионов не догадывался, что перед ними — лётчик-штурмовик, прошедший так

В мордовской деревне Торбеево, в доме с земляным полом,13-й ребёнок появился на свет лишним ртом. Мать не обрадовалась. Но именно этому мальчишке суждено было стать тем, кого немцы не смогли убить даже в газовой камере. Он сбивал «мессеры» в небе над фронтом. Горел в самолёте. Трижды попадал в плен. В Заксенхаузене ему выдали бирку смертника — и он «сгорел» в крематории. Но выжил. Украл у эсэсовцев секретный бомбардировщик. Уходил от погони в облаках. Садился под огнём своих зениток. И привёз то, что перечеркнуло планы Гитлера. А потом его самого бросили в лагерь НКВД. И только спустя 13 лет дали Звезду Героя. Детство у Мишки было голодное. Зимой в школу не ходил — лаптей нет. Летом пас коров, собирал колоски. Однажды с пацанами сварили из них кашу. Попались. По тому времени — пять лет лагерей. Но по дороге в милицию мальчишки умяли кашу до последней ложки. Котелок пустой — состава преступления нет. Отпустили. На следующий день Мишка уже ехал в Казань. Босой, в драной рубахе, без доку