Евгений Панченко

Ох, не к добру такая активность! В июле 2026 года в Самаре был торжественно открыт четвёртый за год памятник-бюст царю-страстотерпцу Николаю II, инициатором установки которых выступает генеральный директор телеканала «СПАС» Борис Корчевников. Ранее аналогичные бюсты уже появились в Ижевске (май), Алапаевске и Твери. Такое активное распространение памятников вызывает вопросы у части общества. В то время как страна говорит о своём возрождении, Николай II воспринимается многими историками и общественными деятелями скорее символом краха Российской империи, а не её расцвета. Именно большевики спасли страну от распада и иностранной интервенции после падения монархии. Возникает закономерный вопрос: с какой целью Борис Корчевников инициирует установку этих монументов именно сейчас? К краху, что ли? Так не хочется думать о плохом. Корчевников и «мина» Ленина На открытии памятника Борис Корчевников вновь озвучил свою любимую мысль, что это «Ленин заложил мину под Россию, которую мы до сих пор ра

Берлин был взят, рейхстаг повержен, а на Параде Победы 24 июня 1945 года маршал Георгий Жуков принимал триумф страны на Красной площади. Казалось, что для главного полководца Великой Отечественной открыты все двери и дороги. Но прошло меньше года, и 1 июня 1946 года в Кремле состоялся Высший военный совет, на котором Сталин и его окружение устроили Жукову настоящий разнос. Так началось знаменитое «трофейное дело», которое едва не стоило маршалу не только карьеры, но и свободы. Что же искали в доме у человека, который держал в руках знамя Победы, и что там на самом деле нашли? Формальным поводом для начала кампании послужила служебная записка, датированная 23 августа 1946 года. Ее автор — будущий маршал и министр обороны СССР Николай Булганин — сообщал Сталину о задержании на станции Ковель семи железнодорожных вагонов, набитых дорогой мебелью. Согласно документам, имущество принадлежало Георгию Жукову. В 85 ящиках везли продукцию немецкой фабрики «Альбин Май»: гарнитуры из карельской

Пустые многоэтажки с выбитыми окнами, зарастающие лесом проспекты, ржавое колесо обозрения, школьные классы с рассыпанными тетрадями и детские сады, где на полу до сих пор лежат куклы и кубики, — эти образы Припяти давно превратились в штампы. До 2022 года организованный туризм в зоне отчуждения был вполне массовым явлением, и почти каждый побывавший там человек выкладывал в сеть десятки атмосферных фотографий. По ним у миллионов людей сложилось вполне определенное представление о городе-призраке. Встречались и репортажи другого рода — о самой Чернобыльской АЭС, о работающих на ней людях. Но гораздо реже авторы пытались взглянуть на зону отчуждения целиком. Не как на место катастрофы, или радиоактивную пустошь. И даже не как на туристическую достопримечательность. А как на огромную территорию, где спустя сорок лет после аварии продолжают работать тысячи человек. Кто живет в Чернобыле? Зачем остановленной четверть века назад АЭС нужны тысячи сотрудников? Что происходит под гигантской ар