Андрей Разин

Чары Луны

Рома был котом почтенным, монолитным и безнадежно застрявшим в прошлом, как старый граммофон на чердаке.
В его внешности угадывалось что-то от отставного капитана дальнего плавания: седые жесткие вибриссы, строгий взгляд глубоких голубых глаз и привычка вылизывать левое плечо с таким видом, будто протирает золотой эполет.
Его жизнь в квартире на десятом этаже была тихой гаванью, где единственным штормом мог стать внезапно закончившийся корм с лососем.
Хозяйка Таня, добрая душа с вечно растрепанными волосами и запахом лавандового мыла, считала Рому убежденным холостяком.
Она не знала, что за этим суровым фасадом скрывается сердце, разбитое вдребезги еще во времена такие далекие, что и вспоминать было бы утомительно…
Сердце ему разбила Ника. Кошка с глазами цвета морской волны. Рома любил ее той отчаянной и чистой любовью, на которую способны только суровые с виду существа.
Но хозяева Ники уехали, спрятав ее в желтую пластиковую переноску.
Если говорить начистоту, Рома тогда был совсем юный и до конца не мог оценить взаимности своих чувств.
Ника отвечала ему вежливым мурлыканьем и иногда позволяла сидеть рядом у подвального окошка, но в ее взгляде всегда сквозила какая-то тайна. Она будто бы смотрела сквозь него.
Но Рома старался об этом не задумываться. На всякий случай. Чтобы не портить идеальный образ своего горя…
*****
Тот вечер казался тягучим, как липовый мед. В гостиной царил уютный полумрак, нарушаемый лишь нервным голубым мерцанием телевизора.
Таня дремала в кресле, накрывшись пледом, который давно превратился в музей кошачьей шерсти. В воздухе медленно и торжественно плавали пылинки, подсвеченные экраном.
По телевизору шла передача о космосе. Бархатный голос диктора вещал о «Вояджере», уходящем в ледяную пустоту за пределы Солнечной системы.
«Там, в абсолютной тишине, — говорил голос, — аппарат несет на себе золотой диск с голосами Земли. Он бесконечно одинок, но он продолжает свой путь среди звезд».
Рома сидел на ковре, подобрав под себя лапы. Он чувствовал себя этим самым «Вояджером». В его голове тоже крутился «золотой диск» с единственным записанным на нем голосом – коротким «мяу» из далекого прошлого.
Гостиная давила на него: пахло остывшим чаем с жасмином, пыльными шторами и несбывшейся жизнью.
Он посмотрел на Луну, которая уже заглянула в окно, огромная и бесстыдно яркая. Она висела над городом, как немой вопрос…
Рома почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Старая пружина распрямилась. Пора.
Когда Таня начала ритмично посапывать, Рома отправился в свое традиционное паломничество. Он просочился сквозь форточку на балкон, благо, возраст еще позволял сохранять некоторую гибкость суставов.
Там, за завалом из старых лыж и пустых банок, скрывалась скрипучая пожарная лестница. Каждый шаг по металлу отдавался в ушах колокольным звоном, но Рома упорно карабкался вверх.
Здесь начиналось царство Луны. Ночной город внизу напоминал перевернутое вверх дном звездное небо, где созвездия уличных фонарей, туманности автомобильных фар и кометы спешащих такси жили своей причудливой жизнью.