Ирина Тарасова (Петрова)

Я проснулась в три часа ночи от того, что в доме было слишком тихо. Не просто тихо, а как-то неправильно тихо. Такое бывает, когда что-то привычное вдруг пропадает, и ты ещё не понимаешь что, но уже чувствуешь пустоту там, где раньше было место занято. Сергей не спал рядом. Я полежала минуту, прислушиваясь. За окном шелестел дождь, где-то далеко проехала машина. Часы на тумбочке показывали 3:14. Я потянулась к его половине кровати. Простыня была холодной. Значит, ушёл давно. Это само по себе не было чем-то необычным. Сергей иногда не спал ночами, сидел на кухне или выходил на балкон. Говорил, что работа не отпускает, что мысли крутятся. Я привыкла. За двадцать два года совместной жизни привыкаешь ко многому. Я встала, накинула халат и пошла на кухню выпить воды. Свет в коридоре не горел, но из-за приоткрытой двери в гостиную пробивалась узкая полоска. Я шла осторожно, чтобы не разбудить его, если он задремал там на диване. Уже у самой двери я остановилась, потому что услышала его голос

Иногда жизнь шутит так, что не знаешь — плакать или аплодировать. Елена пришла ко мне в растерянности, её мама, уважаемая, степенная женщина, в восемьдесят один год вдруг решила выйти замуж. Причем за мужчину на шестнадцать лет младше. Семья в шоке, соседи шепчутся. А ее мама просто счастлива. И именно это оказалось самым трудным принять. Теперь все по порядку. В мой кабинет вошла высокая женщина в темно-синем пальто. С улицы вместе с ней пришел запах мокрых листьев и легкая растерянность. — Вы психолог? — уточнила она. — Да. Вы же записывались ко мне. Проходите. Она аккуратно присела на край дивана, положила сумку рядом. — Меня зовут Елена, — сказала она. — Мне нужна помощь. Моя мама… вышла замуж. Я подняла глаза. — Поздравляю вашу маму. — Подождите, — Лена чуть повысила голос. — Ей восемьдесят один. А ее избраннику всего шестьдесят пять. Мы с братом не знаем, как реагировать. Нам и стыдно, и тревожно, и почему-то завидно. Она вздохнула. — Понимаете, мама вся изменилась. Покупае