Павлик (ГМ)

Для молодого поколения нашей страны Цой значит боль­ше, чем иные политические лидеры, целители и писатели. Потому что Цой никогда не врал и не лицедействовал. Он был и остался самим собой. Ему нельзя не верить. Из всех наших легендарных рокеров, прекрасных певцов и поэтов Цой — единственный, у кого невозможно провес­ти грань между образом и реальностью, тем, что он пел, и тем, как он жил. И его уход — еще один «сюжет для новой песни». Ненаписанной, но, кажется, не раз прочувствованной. Одиночество, справедливость, доброта и черный цвет мо­наха — таков Цой, в «Кино», в кино и ежедневно. Это боль­шая честная романтика. Мы пошли вслед за Цоем, наплевав на цинизм, безверие и общую смутность нашего времени. И правильно сделали. Каждая песня Цоя— это песня о любви и о свободе. Это вечные песни — и потому, что они потрясающе красивы, и потому, что, в отличие от продовольствия, любви и свободы, их всегда будет не хватать. Так что Цой остается с нами—и это не пустые слова. И все же... теперь —

Советский быт был устроен иначе: меньше выбора, меньше приватности, но больше повторяемых сценариев жизни. Квартиры типовых серий, дачи с одинаковыми планировками, мебель, переходящая «по наследству», и ремонт, который делался «на века». Это формировало устойчивые привычки — от того, как мы храним вещи, до того, как общаемся с соседями. Сегодняшние интерьеры и потребительская модель изменились: больше индивидуальности, быстрые ремонты, модульная мебель, сервисы вместо «сам сделаю». Но вместе с этим ушло ощущение стабильности и ритуальности. Ниже — десять привычек из советского быта, которые до сих пор вызывают ностальгию. Сервант — обязательный предмет мебели в гостиной: стеклянные дверцы, полки с хрусталём, сервиз «на праздник». Он задавал структуру хранения и одновременно был витриной семейного статуса. Сервант пришел в СССР от французского буфета — и был его более современной копией. Вот это по-нашему! Помните эти потрясающие булочки с маком, где 80% внутри был один только мак? А п

Если бы у Джона Уика вместо питбуля был ягдтерьер, фильм снимать бы не пришлось. Говорят, эти собаки отличаются «злобой к зверю». Неправда! Шерстяные исчадия отличаются абсолютной ненавистью ко всему сущему! И неважно, в лесу на охоте или в соседнем сквере: ягдтерьер точно знает, для чего он был создан. Нести хаос и смерть! Немецкий охотничий терьер, ягдтерьер, ягд, яг — как этих барбосов ни назови, суть одна: идеальный киллер. Яги не прощают ошибок, ничего не боятся и практически не чувствуют боли. Даже удивительно, что их вывели в Германии, а не в Австралии. Ягдов придумали и создали в 1920 годах, когда в моде было всё «идеально-национальное». Селекция новой породы велась на базе охотничьих терьеров и старых английских фокстерьеров местного разведения. Эти ребята сами по себе считались довольно бесстрашными и злобными охотниками, но когда за дело взялись немецкие кинологи, мир ужаснулся. За какие-то 15 лет из обычных рабочих бобиков получились чистокровные адские гончие! Ягдтерьеры б