Николай Козырев

СРОЧНО.

У пенсионерки год назад случился инфаркт. Дома 36 собак и 12 кошек. Им нужна срочная помощь.
У нас нет времени на красивые слова. Есть сухие факты:
— Смета: (31 тыс. оплата работницы и столько же обходится закупка крупы и мясных продуктов для каш) .
— Доказательства: медкарта хозяйки, фото собак в группе помощи https://ok.ru/povorinoro, договор с работницей — всё в треде комментариев https://ok.ru/povorinoro/topic/158123614190445
— Отчетность: полная, публичная, с чеками после каждой траты. Карту/счет закрываем сразу по итогам полного спасения собак.
Те, кто удаляет такие сборы, защищая свои ленты , просто оставляют этих собак медленно умирать в четырех стенах. Это не эмоции, это реальность!
Но есть и такие, кто спасает ни смотря ни на что! Часть собак стоит на брони по вывозу у Московских волонтеров, но есть и другие, на кого не нашлось ручек, бесплатной передержки и фин. поддержки.
Для желающих спасти, публикуем реквизиты:
НОМЕР КАРТЫ СБЕР: 2202 2083 6973 2277 (Винниченко Сергей) Для связи пишите на воцап по номеру 89039761430, 89507741407
Личные сообщения открыты для вопросов. Группа существует 3 года, До болезни деньги на работницу не собирались, велся пристрой 120 собак. Группа официально заявлена в СМИ в газете "Прихоперье".
Все отчеты хранятся в папках по годам :
https://ok.ru/povorinoro/album/1007060008813 -2026
https://ok.ru/povorinoro/album/997408191597 - 2025
https://ok.ru/povorinoro/album/990272796525 - 2024
Истории о спасенных животных вы можете почитать по ссылке ok.ru/istoriisos

Почему мы спасаем Дагестан и Якутию, но молчим о Воронеже? Открытое письмо зооволонтерам.

Здравствуйте. Я пишу вам с тяжелым сердцем. Этот текст — не упрек и не попытка обесценить ваш титанический труд. Вы делаете невозможное: вывозите собак из горящих регионов, снимаете их со списков на отстрел, боретесь за каждую жизнь в Дагестане, Белоруссии, Якутии. То, что вы совершаете — это подвиг.
Но я хочу задать вопрос, который здесь, в Воронежской области, звучит как тихое отчаяние.
Почему география вашего сострадания заканчивается ровно там, где начинается моя область?
Буквально под боком у вас гибнут собаки. Не в далеких горах, не за тысячи километров, а здесь. В Поворино, Борисоглебске, Семилуках, Острогожске, Новой Усмани. Их травят догхантеры, они замерзают в заброшенных садах, умирают от энтерита без единой таблетки, потому что до ближайшей клиники нужно ехать 80 километров по разбитой дороге и ветврачей по пальцам можно пересчитать без должного оборудования. Это тихая, серая смерть. На нее нет громких инфоповодов, ее неудобно снимать для рилсов, она не собирает миллионы просмотров. И на наш крик о помощи — тишина. Лишь единицы местных волонтеров бьются головой о стену равнодушия, пытаясь найти передержку хотя бы для одного щенка.
А потом я открываю общую ленту и вижу очередной рейд. Двадцать машин едут за тысячу километров вывозить сто собак из «усыпалки». На них моментально собирается бюджет, выстраивается очередь из временных домов, создаются десятки дублей чат-ботов.
Я знаю аргументы, которые сейчас звучат в вашей голове. Я сама была на вашем месте. «Там острая фаза», «там массовое убийство прямо сейчас», «мы делаем то, что умеем лучше всего — логистику больших масштабов».
Но давайте будем честны друг с другом. По каким параметрам вы решаете, кто достоин жизни, а кто нет? Если отсутствие отклика продиктовано лишь удобством логистики и желанием увидеть быстрый результат (спасли сорок одним махом!), значит ли это, что наши воронежские псы официально признаны недостойными спасения? Значит ли это, что их жизнь менее ценна только потому, что нам слишком дорого, долго и неудобно до них доехать? Где тогда правда?
Вы скажете: никто никого специально не выбирает. Просто спасение издалека — это проект. Там есть понятная точка А (отравленный регион) и точка Б (безопасные вольеры). Есть масштаб.
А наша собака — это рутина. Чтобы спасти ее, нужен не рейд, а конкретный человек. Тот, кто физически доедет до нее после работы. Тот, кто заберет ее домой, потому что приюты забиты местными же отказниками. Тот, кто будет лечить ее месяц, пока она никому не нужна. Это долго, эмоционально выматывающе и часто неблагодарно.
Мы здесь тоже копейки отрываем от семей, чтобы купить мешок корма. Мы тоже ищем хозяев, лечим и плачем над закрытыми глазами. Мы делаем ту же работу, что и вы, но в абсолютном информационном вакууме. Нам не нужны караваны из двадцати машин. Нам нужно, чтобы одна машина из этого каравана сделала крюк в 30 километров. Нам нужно, чтобы администраторы крупных групп иногда давали огласку не только погромам в южных регионах, но и локальным сборам из наших Поворино или Боброва.
Отсутствие лайка и репоста к посту о замерзающем щенке в соседнем селе считывается нами однозначно: эта собака не достойна жизни, потому что она родилась не в том регионе. И от этой правды становится невыносимо больно.
Пожалуйста, расширьте карту своего сердца. Посмотрите на восток от столицы. Наши собаки ничем не хуже. Они так же смотрят в глаза, так же боятся боли и так же хотят жить. Им просто катастрофически не повезло с пропиской.
Если этот текст задел вас за живое, если вы хотите узнать реальную ситуацию на местах — напишите мне в личные сообщения. Я скину ссылки на крошечные местные сборы, которым никогда не поможет ни один крупный фонд. Давайте попробуем сделать эту тишину чуть менее глухой.
Источник https://ok.ru/povorinoro