Игорь Додухов

Шоссе, покрытое поземкой, уходило в серые декабрьские сумерки. Двигатель мерно гудел, дворники монотонно смахивали налипающую снежную крупу. Татьяна вглядывалась в дорогу, то и дело выхватывая из темноты проносящиеся мимо яркие огни встречных автомобилей. Но ее мысли находились еще там, в допросной комнате главного следственного управления, откуда она уехала всего пару часов назад. Она словно вновь ощутила, как время застыло, когда она в упор смотрела на задержанного чиновника. Напротив нее на стуле сидел холеный заместитель министра, привыкший к баснословной роскоши и вседозволенности. Его скрытые приказы годами опустошали государственную казну, но сейчас он держался самоуверенно. Он произносил громкие фамилии и грозился небесными карами, однако Татьяна видела его подноготную насквозь. Она задала еще один вопрос и пристально посмотрела ему в глаза. Под долгим взглядом напускное возмущение чиновника вдруг стало превращаться в ошалелое, испуганное осознание неотвратимости наказания. Эти

Мне тогда было сорок два года. Почти двадцать лет я отдал милиции: уголовный розыск, командировка в Афганистан, а последние три года — служба старшим оперуполномоченным по особо важным делам в региональном управлении по организованной преступности. Я видел, как расстреливают машины среди бела дня, как делят города, как люди за сутки превращаются из инженеров в зверей. Думал, меня уже ничем не удивить. А потом я зашел выпить кофе в дорогой ресторан и увидел, как рождается сытое, никого не боящееся зло. Автоматы, гранаты и бритые парни с битами — это еще полбеды. Настоящий кошмар начался, когда власть и вседозволенность перешли к тем, кто никогда в жизни не получал по зубам и не сомневался в собственной безнаказанности. Город задыхался от передела собственности. Каждый день в сводках мелькали одни и те же термины: огнестрельное ранение, подрыв, вымогательство, похищение. Улицы потемнели, люди ходили, втянув головы в плечи, стараясь не смотреть на тонированные стекла проносившихся мимо ин