Юрий Рачков

Повествование о Петре в учебниках по истории России это просто выдуманный и безосновательный миф, ничего не имеющий с реальной действительностью, начиная с его биографии. До середины XIX века в России не было издано ни одной историографии Петра I, хотя было 11 попыток и 4 из них при жизни реформатора. Пётр поручил написать восхваление себе сначала переводчику Посольского приказа Венедикту Шиллингу, епископу Феофану Прокоповичу, учителю царевича Алексея Генриху Гюйссену и царскому секретарю Макарову. Все четверо не справились, да это и не удивительно, о чём было писать: о Всепьянейшем соборе или о рабстве крестьян… Первая официальная попытка была сделана при Елизавете Петровне, которая поручила сей труд философу Вольтеру. Но он такое написал, что эта небольшая книжечка была в России сразу запрещена. При Екатерине официальный историограф Романовых Михаил Щербатов издал в 1770 году свой труд «Гистория Свейской войны» («Поденная записка Петра Великого»), который сейчас считается ценнейшим

В свежем эфире радио «Спутник» экономист Михаил Хазин, его коллега Ева Сорокина и ведущий Алексей Тимофеев обсудили всё — от цен на топливо до геополитики, от моды на пиджаки до абсурда современной экономической науки. Но за лёгким тоном и шутками скрывался жёсткий диагноз: мир стоит на пороге системного кризиса, а Россия — на перепутье. Всё началось с народной боли — дорогой бензин. На днях Национальный автомобильный союз обратился в ФАС с предложением ввести потолок цен на топливо, чтобы защитить автовладельцев от роста стоимости. Звучит благородно. Но Хазин разрушает иллюзию одним предложением: «Если у вас рыночная экономика, вы с этим ничего не сделаете. Введут потолок — исчезнет бензин». Почему? Потому что российская нефтяная отрасль устроена так, что цены растут всегда — и когда мировые дорожают, и когда дешевеют. Это не злой умысел, а следствие налоговой модели, заложенной ещё в 1990-х под влиянием западных советников: «Наша налоговая система предполагает, что основной доход мы