Алексей Казанин

Если пятикубовый ковш на глубине тридцати метров в песчаном забое натыкается на глухой монолит, машинист не дергает рычаги вслепую, а глушит мотор. Я добавил оборотов и потянул стрелу на себя. В июле наш карьер превращался в раскаленную каменную чашу. Белый и желтый кварцевый песок на уступах отражал солнце так, что воздух внутри котлована дрожал и плавился, как над кузнечным горном. Металл обшивки моего шагающего экскаватора нагревался до состояния печной заслонки - тронешься голой ладонью до поручня трапа, и сразу получаешь белый волдырь. Сухая пыль висела сплошной мутной пеленой, скрипела на зубах, забивалась под брезентовую робу и оседала на стеклах кабины толстым серым налетом. Я работал на самом нижнем горизонте, возле водопонижения. Там, где два тяжелых насоса круглые сутки выкачивали бурую грунтовую жижу, чтобы пласты сухого песка не поплыли вниз. Смена перевалила за полдень, солнце стояло в зените, и в котловане не было ни единого клочка тени. На глубине тридцати двух метров з