Нина Яцко (Беськаева)

Иногда мы точно знаем, за кого молиться, но не знаем, как. Нет нужных слов, нет сил читать длинные тексты, нет внутреннего спокойствия. Есть только тревога за близкого человека. За того, кому сейчас тяжело. За того, кто болеет, запутался, устал, потерял опору. В такие моменты человек часто думает, что его молитва какая-то неправильная. Слишком короткая. Слишком простая. Без красивых оборотов. Но правда в том, что Богу не нужна литературная форма. Ему нужна живая просьба. В Писании есть простые слова: Бог смотрит на сердце. Не на объем текста, не на громкость, не на правильность формулировок, а на то, зачем ты к Нему обращаешься. Мы особенно ясно это чувствуем, когда молимся не за себя, а за ближних. Потому что здесь нет выгоды. Здесь есть только любовь, страх и надежда. Чаще всего мы молимся за самых близких людей. За родителей, за детей, за мужа или жену. За тех, кто рядом каждый день, и за тех, с кем давно не общаемся, но кто по-прежнему болит внутри. Иногда это молитва за человека

Иногда мы точно знаем, за кого молиться, но не знаем, как. Нет нужных слов, нет сил читать длинные тексты, нет внутреннего спокойствия. Есть только тревога за близкого человека. За того, кому сейчас тяжело. За того, кто болеет, запутался, устал, потерял опору. В такие моменты человек часто думает, что его молитва какая-то неправильная. Слишком короткая. Слишком простая. Без красивых оборотов. Но правда в том, что Богу не нужна литературная форма. Ему нужна живая просьба. В Писании есть простые слова: Бог смотрит на сердце. Не на объем текста, не на громкость, не на правильность формулировок, а на то, зачем ты к Нему обращаешься. Мы особенно ясно это чувствуем, когда молимся не за себя, а за ближних. Потому что здесь нет выгоды. Здесь есть только любовь, страх и надежда. Чаще всего мы молимся за самых близких людей. За родителей, за детей, за мужа или жену. За тех, кто рядом каждый день, и за тех, с кем давно не общаемся, но кто по-прежнему болит внутри. Иногда это молитва за человека