Александр Хорошилов

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — СССР. Мы переглянулись и улыбнулись. — Всего на один день? — спросил кто-то. — Да. Только на один. И ничего менять нельзя. Автобус времени тронулся мягко, будто старый ЛиАЗ, пахнущий бензином, нагретой резиной и пыльными сиденьями. Утро встретило нас совсем другим воздухом. Он пах мокрым асфальтом, липами и свежим хлебом из булочной за углом. Во дворе уже стучал мяч. — Пас! — Гол! Из открытого окна на первом этаже ЛИЛАСЬ МЕЛОДИЯ. На бельевых верёвках сохли простыни. На лавочке сидели бабушки, обсуждая соседей так обстоятельно, словно решали судьбу страны. Во дворе стоял новенький велосипед "Орлёнок". Его никто не пристёгивал. Не потому, что не могли украсть. Просто никто не думал, что украдут. В гастрономе пахло колбасой, селёдкой и свежими деревянными ящиками. Продавщица в белом халате громко сказала: — Следующий! Покупатели терпеливо ждали. Кто-то держал в руках авоську. У кого-то из кармана торчал список… На кассе звенели тяжёлые

Если попросить человека, выросшего в СССР, закрыть глаза и вспомнить звук молодости, многие назовут вовсе не любимую песню. Они услышат другое. Характерное двухтактное тарахтение, которое сначала доносилось где-то издалека, а потом быстро превращалось в звонкий рокот, заставлявший выглянуть в окно. По улице ехала Jawa 350. А если это была серебристая Jawa с характерными серыми боковыми щитками, то во многих регионах её называли просто - "Серокрылка". Для миллионов советских мальчишек она была не просто мотоциклом. Она была символом свободы. Сегодня трудно представить, но в Советском Союзе Jawa считалась почти премиальной техникой. Пока большинство ездило на "Минсках", "Восходах" или "ИЖах", чешская Jawa воспринималась как настоящий импорт. Она выпускалась в Чехословакии и официально поставлялась в СССР. Более того, Советский Союз был одним из крупнейших рынков сбыта чешского производителя, поэтому именно здесь Jawa приобрела по-настоящему культовый статус. Но культовой она стала вовсе