Николай Варзин

Существует известная поговорка: «Поскреби русского — найдешь татарина». Многие поколения людей верили, что многовековое соседство со степью и период Золотой Орды полностью перекроили нашу генетику. Другие уверены, что мы — чистокровные славяне. Третьи кивают на названия рек и деревень (Москва, Ока, Кострома) и говорят: да мы же обрусевшие финно-угры! Сегодня ученым не нужно гадать. На помощь пришла палеогенетика и анализ ДНК. Давайте посмотрим, какой генетический «коктейль» течет в венах современного жителя Центральной России. Начнем с главного разрушения стереотипов. Поговорка про «найдешь татарина» оказалась историческим мифом. Масштабные генетические исследования (например, проекты Медико-генетического научного центра РАН) показали: влияние азиатских и тюркских генов у жителей Центральной России стремится к нулю (в среднем не превышает 2–3%). Как же так, а как же Орда? Ответ прост: ордынцы приходили за данью, но они не жили в русских деревнях, не обрабатывали землю и крайне редко см

Вчера, аж стыдно признаться, я лишь пятый раз за лето съездил к маме на дачу. Но даже там, среди давно знающих меня соседей, я попал под обстрел удивительных вопросов. Меня спрашивали обо всем: от сочетаемости арбуза с шашлыком до точной дозы «крепкого», после которой еще можно идти на тренировку с железом. Для меня, фаната спортивной биохимии, это лучшая пища для ума. Особенно когда видишь, какие мифы транслируют люди поблизости или фитнес-блогеры в Дзене, пытаясь продать свои персональные тренировки. — Ежедневно тренироваться ведь нельзя? — спросил меня один товарищ за столом, закусывая шашлык свежим салатом из огурцов и помидоров. К слову, он не то что не бодибилдер — он даже не физкультурник. Человек начинал здоровую жизнь раз пятьдесят, и всегда, как водится, с понедельника. Жаль, но запала хватало буквально на две-три недели. При этом даже он прекрасно знает, кто такой Арнольд Шварценеггер. В свои девяностые он бежал к родительскому видеомагнитофону Sharp, едва завидев кассету с

Ладога — крупнейшее пресноводное озеро Европы, второй по объёму природный резервуар России после Байкала. В древности его называли Нево, а иногда — с особым почтением — морем-Нево. Здесь проходил путь «из варяг в греки», здесь спасала блокадный Ленинград «Дорога жизни», здесь на островах высится Валаамский монастырь. Но величие Ладоги не исчерпывается историей. Её глубины хранят загадки, перед которыми учёные до сих пор разводят руками. Геологические аномалии, подводные лабиринты, таинственные звуки со дна — и всё это в одном из самых изученных регионов России. Дно Ладожского озера, особенно в северной части, расположенной в пределах Балтийского кристаллического щита, имеет сложный рельеф с перепадами глубин до ста-двухсот метров. Это само по себе не удивительно — озеро тектонического происхождения. Однако в последние годы Институт озероведения РАН с помощью подводных камер обнаружил нечто, что поставило геологов в тупик. На дне северной Ладоги найдены три субвертикальных уступа высот