Наталия Тетерина-Яковлева

Ей было четыре месяца, когда соседи узнали, что она существует. И это стало проблемой. Не радиация. Не заражённая земля. Не молоко от коровы, пасшейся в трёх километрах от реактора. Люди. Но до этого момента ещё далеко. Сначала — апрель 1986 года. О Чернобыльской катастрофе 26 апреля 1986 года на территории СССР не знал только тот, кто не хотел знать. Взрыв четвёртого реактора. Зона отчуждения в радиусе 30 километров. Около 160 сёл, которые в одночасье перестали существовать юридически — хотя физически никуда не делись. Людей эвакуировали. Говорили: временно. Обещали: скоро домой. Скоро не вышло. Эвакуированных расселяли по несколько семей в одну квартиру. Или давали жильё, построенное наспех — бетонные коробочки без огорода, без земли, без привычного уклада. Местные встречали без восторга: считали, что «понаехавшие» отбирают рабочие места. Молодые как-то справлялись. А вот те, кто постарше, переживали случившееся как настоящую катастрофу — не радиационную, а человеческую. Потерю места