Люда Галеева (Петрова)

Вглядитесь в лица людей на старых фотографиях девяностых и начала нулевых. Эпоха больших надежд, дешевой водки и оглушительной тоски по чему-то настоящему. Именно тогда, на изломе времен, когда старый советский цирк уже сгорел, а новый российский шоу-бизнес еще не научился носить дорогие пиджаки с достоинством, жил человек-глыба. Михаил Евдокимов. — Галя, я не могу иначе! — хрипло говорил он жене, глядя куда-то сквозь стену их барнаульского дома. — Она просто земля под ногами горит, понимаешь? Я рядом с ней как мальчишка. Галина Николаевна лишь молча опускала глаза. Она понимала всё без слов. Понимала, что против этой стихии бессильны любые увещевания. Его звали Инной Беловой. Ей было двадцать пять лет от роду, смуглая кожа цвета дорогого темного шоколада, копна непокорных кудрей и глаза такой пронзительной синевы, что сибирский мороз казался за ними теплой сказкой. Начинающая модель, девочка-праздник, дитя смешения кровей, принесшее в суровую жизнь народного артиста глоток экваториаль