Ольга Богатырева

Вы думаете, жизнь народного артиста СССР — это сплошной овации и кремлёвские ёлки? Особенно если твой папа — режиссёр легендарных «Стариков», которого обожали миллионы, который снимал кино о войне так, что замирало сердце. Казалось бы, будь я сыном самого Леонида Быкова, сиди, радуйся жизни. Но наш сегодняшний герой, которого дома ласково звали Лесь, не смог воспользоваться этой привилегией. И не потому, что он был плохим. А потому, что он был слишком прямым копией своего папы, и за эту прямоту его в буквальном смысле заперли в психушке. Весной 1976 года, прикованный к больничной койке после второго (а по другим данным, третьего) инфаркта, Леонид Быков пишет завещание. Казалось бы, человек на вершине славы продолжает жить дальше. Но нет. Его строки, переполненные острой болью и чувством вины, звучат для 20-летнего парня. «Моя вина, моя боль — сын Лесь!», — писал режиссёр. История Леся — это не просто «сын звезды пошел по кривой дорожке». Это советская сага о травле наследника за отцов