Эдуард Шмонин

ПРОЛОГ

Эту командировку нельзя было назвать особенной, но именно она стала последней. Последней в том смысле, в каком последним бывает вздох — ещё не конец, но уже предчувствие конца.
Всё как всегда: аэропорт, названный в честь него и выстроенный когда-то по его эскизам. VIP-зал, где каждая линия изгиба говорила о вкусе хозяина. Вечерний рейс в Москву и двое провожающих — первый заместитель и водитель, самые близкие в личном пантеоне.
В голове роились слухи, годами собираемые в коридорах администрации Касум-Манцыйска, — о деньгах, о здоровье, о женщинах. И главный, сродни боли от почечного камня: что засиделся и забронзовел — превратился в памятник самому себе.