Галина Краснова (Маркова)

Две машины у калитки, и никто из приехавших не позвонил заранее. Валентина Егорова сняла пену с яблочного варенья, вытерла руки о фартук в мелкий цветочек и отодвинула занавеску. Не удивилась. Утро до этого было обычным. Встала в шесть, полежала минуту на своей стороне кровати, глядя на голубое покрывало, которым была застелена половина Николая. Четыре года прошло, а привычка осталась: каждое утро провести ладонью по ткани, разгладить невидимые складки. Потом тапочки, коридор, кухня. Половицы скрипели. Валентина давно выучила каждый скрип наизусть. Первая от двери звучала тонко, жалобно. Третья отвечала басом, с хрипотцой. А пятая молчала, если наступить ближе к стене, но стонала, когда шли по центру. Кофе она не пила. Заваривала чабрец с мятой, собранные в июле, высушенные на газете под навесом крыльца. Чашка была белая, с золотой каёмкой, свадебный подарок от сестры Николая. Каёмка местами стёрлась от времени, но Валентина пользовалась только ей. Яблоня за окном, та самая, которую Ни