Мира Акматова

Тринадцатилетнюю монголку выдали за чужого владыку, где её не любили и не ждали. Она не села на трон ни дня, но именно от неё пошла половина повелителей будущего Китая. И даже в смерти она сделала странный выбор. Бумбутай было тринадцать, когда свадебный обоз увёз её из хорчинских степей на восток, к народу, говорившему на непонятном языке. В складках дорожного тюка она прятала полоску синего войлока, отрезанную от стены родной юрты, и ещё не знала, что этот войлок переживёт трёх императоров и что от неё самой пойдёт половина владык будущего Китая. Её отдали в 1625 году сыну Нурхаци, вождя маньчжуров, которого звали Хунтайцзи. В степях Хорчина такие браки заключали не по сердцу, а по расчёту племён: монголы искали сильного соседа, маньчжуры искали монгольскую конницу. Девочку никто не спрашивал. Она сидела в повозке прямо, как учила мать, и разглаживала пальцем шершавый край войлока, чтобы руки не выдали дрожь. Во дворце в Мукдене её встретили без торжества. Главной женой Хунтайцзи уже

В XIII веке Анатолия, или Малая Азия, напоминала растревоженный муравейник, где каждый пытался урвать кусок пожирнее и построить свое маленькое царство на обломках чужого. Византийская империя, некогда гроза мира, после событий 1204 года так и не смогла оправиться. Она скукожилась до нескольких анклавов и из последних сил цеплялась за жизнь, огрызаясь на соседей, но уже не способная диктовать свою волю. Главным хищником в регионе долгое время считался Конийский султанат, государство турок-сельджуков, которые создали утонченную персидско-тюркскую культуру и контролировали почти весь полуостров. Но и их золотой век подходил к концу. С востока, подобно саранче, накатывались монгольские орды. В 1243 году в битве при Кёсе-даге монголы наголову разбили сельджукскую армию, и султанат превратился в их данника, раздираемого внутренними усобицами. В этом бурлящем котле, где власть переходила из рук в руки, а вчерашний союзник завтра становился врагом, по степям и горам кочевали сотни тюркских пл