Марина Корешова-Стукалина

Зимний рассвет в таежной деревне наступает неохотно, словно тяжелая дверь в холодные сени отворяется медленно и со скрипом. Еще час назад было черным-черно, а сейчас небо на востоке начало отдавать синевой, но легче от этого не становилось — мороз стоял под сорок, и воздух, казалось, звенел стеклянным колоколом. Из труб стлался редкий дым, который тут же, не успев подняться, рассеивался в белесой мгле. Степан проснулся задолго до света. В его возрасте спать долго — только спину ломать, да и печь за ночь остывала, надо было подкидывать дровишек. Жил он на отшибе, у самого леса. Домишко ладный, хоть и старый, сруб еще отцовский, но проконопаченный, без сквозняков. Соседей рядом нет — полверсты до ближайшей избы, и Степана это всегда устраивало. Он никогда не был любителем посиделок и пустых разговоров. Лес — вот его собеседник, а тишина — лучшая музыка. Он надел валенки, накинул полушубок прямо на нижнюю рубаху и вышел во двор проведать живность. Коза Зорька встретила его тихим блеянием