Алексей Павлов

22 МАРТА : ПРАЗДНОВАНИЕ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ЧУДОТВОРНОЙ ИКОНЫ ЕЯ АЛБАЗИНСКОЙ, ИМЕНУЕМОЙ

ИМЕНУЕМОЙ «СЛОВО ПЛОТЬ БЫСТЬ» (1666). ОТКРОЙТЕ ВСЮ ТЕМУ, ДОРОГИЕ МОИ!

Ал­ба­зин­ская ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри «Сло­во плоть бысть» — ве­ли­кая свя­ты­ня При­аму­рья, свое на­зва­ние по­лу­чи­ла от рус­ской кре­по­сти Ал­ба­зин (ныне се­ло Ал­ба­зи­но) на Аму­ре, ос­но­ван­ной в 1650 го­ду зна­ме­ни­тым рус­ским зем­ле­про­ход­цем ата­ма­ном Еро­фе­ем Ха­ба­ро­вым на ме­сте го­род­ка да­ур­ско­го кня­зя Ал­ба­зы. Гроз­но воз­вы­шав­ший­ся над Аму­ром Ал­ба­зин­ский острог стал пред­ме­том нена­ви­сти ки­тай­ско­го богды­ха­на и его во­е­вод, уже то­гда меч­тав­ших рас­про­стра­нить свои вла­де­ния на всю рус­скую Си­бирь. В ка­нун празд­ни­ка Бла­го­ве­ще­ния, 24 мар­та 1652 го­да, про­изо­шло на Аму­ре пер­вое во­ен­ное столк­но­ве­ние рус­ских с ки­тай­ца­ми. Мо­лит­ва­ми Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы языч­ни­ки бы­ли раз­би­ты и от­бро­ше­ны в свои пре­де­лы. Эта по­бе­да яви­лась для рус­ских бла­гим пред­зна­ме­но­ва­ни­ем. Но борь­ба толь­ко на­чи­на­лась. Еще мно­гим сы­нам Свя­той Ру­си пред­сто­я­ло ис­пить смерт­ную ча­шу в бит­ве за Амур — за тор­же­ство Пра­во­сла­вия на Даль­нем Во­сто­ке. В июне 1658 го­да ал­ба­зин­ский от­ряд, 270 ка­за­ков во гла­ве с Онуф­ри­ем Сте­па­но­вым, по­пал в за­са­ду и в ге­рой­ском бою был пол­но­стью уни­что­жен ки­тай­ца­ми. Вра­ги со­жгли Ал­ба­зин, опу­сто­ши­ли рус­ские зем­ли, угна­ли в Ки­тай мест­ное на­се­ле­ние. Пло­до­род­ный воз­де­лан­ный край они хо­те­ли пре­вра­тить в пу­сты­ню. В те труд­ные го­ды Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­ца яви­ла осо­бое зна­ме­ние Сво­ей ми­ло­сти к Амур­ской зем­ле. В 1665 го­ду, ко­гда рус­ские вер­ну­лись и вос­ста­но­ви­ли Ал­ба­зин, при­шел на Амур с ду­хо­вен­ством ста­рец Ер­мо­ген из Ки­рен­ско­го Свя­то-Тро­иц­ко­го мо­на­сты­ря и при­нес с со­бою бла­го­сло­ве­ние воз­рож­ден­но­му краю — чу­до­твор­ную ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри «Сло­во плоть бысть», име­ну­е­мую с тех пор Ал­ба­зин­ской. В 1671 го­ду бла­жен­ный ста­рец ос­но­вал в уро­чи­ще Бру­ся­ной Ка­мень (пол­то­ра ки­ло­мет­ра от Ал­ба­зи­на вниз по Аму­ру) неболь­шую оби­тель, где и пре­бы­ва­ла свя­тая ико­на в по­сле­ду­ю­щие го­ды. Ал­ба­зин об­стра­и­вал­ся. В двух хра­мах го­ро­да — Воз­не­се­ния Гос­под­ня и Свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца — воз­но­си­ли Бес­кров­ную Жерт­ву ал­ба­зин­ские свя­щен­ни­ки. Невда­ле­ке от го­ро­да (вверх по Аму­ру) был ос­но­ван еще один мо­на­стырь — Спас­ский. Пло­до­род­ная зем­ля кор­ми­ла хле­бом всю Во­сточ­ную Си­бирь. Мест­ное на­се­ле­ние при­об­ща­лось к рус­ской пра­во­слав­ной куль­ту­ре, мир­но вхо­ди­ло в со­став мно­го­на­цио­наль­но­го Рус­ско­го го­су­дар­ства, на­хо­ди­ло у рус­ских за­щи­ту от на­бе­гов хищ­ных ки­тай­ских фе­о­да­лов. В Москве не за­бы­ва­ли о нуж­дах да­ле­кой Амур­ской окра­и­ны: кре­пи­ли во­ен­ную обо­ро­ну, улуч­ша­ли управ­ле­ние кра­ем. В 1682 го­ду бы­ло об­ра­зо­ва­но Ал­ба­зин­ское во­е­вод­ство. За­бо­ти­лись о ду­хов­ном окорм­ле­нии при­амур­ских пле­мен. По­мест­ный Со­бор Рус­ской Церк­ви в 1681 го­ду при­нял ре­ше­ние о по­сыл­ке в даль­ние го­ро­да, на Ле­ну и Амур, «в да­у­ры», «лю­дей ду­хов­ных — ар­хи­манд­ри­тов, игу­ме­нов или свя­щен­ни­ков, доб­рых и учи­тель­ных, для про­све­ще­ния неве­ру­ю­щих хри­сти­ан­ским за­ко­ном». Да­у­ры и тун­гу­сы це­лы­ми ро­да­ми при­сту­па­ли к свя­то­му Кре­ще­нию, боль­шое зна­че­ние име­ло об­ра­ще­ние в Пра­во­сла­вие да­ур­ско­го кня­зя Ган­ти­му­ра, в кре­ще­нии Пет­ра, со стар­шим сы­ном Ка­та­на­ем, в кре­ще­нии Пав­лом. Слу­ги богды­ха­на го­то­ви­ли, меж­ду тем, но­вое на­па­де­ние. По­сле несколь­ких без­успеш­ных на­бе­гов 10 июля 1685 го­да они по­до­шли к Ал­ба­зи­ну с 15-ты­сяч­ной ар­ми­ей и окру­жи­ли кре­пость. В ней на­хо­ди­лось 450 рус­ских во­и­нов с 3 пуш­ка­ми. Пер­вый штурм был от­бит. То­гда ки­тай­цы со всех сто­рон об­ло­жи­ли де­ре­вян­ные сте­ны остро­га дро­ва­ми и хво­ро­стом и по­до­жгли. Даль­ней­шая обо­ро­на ста­ла невоз­мож­ной. Со зна­ме­на­ми и свя­ты­ня­ми, сре­ди ко­то­рых бы­ла чу­до­твор­ная Ал­ба­зин­ская ико­на, гар­ни­зон в бо­е­вом по­ряд­ке по­ки­нул кре­пость. Но Бо­жия Ма­терь не оста­ви­ла Сво­им за­ступ­ле­ни­ем из­бран­но­го Ею гра­да. Раз­вед­чи­ки вско­ре до­нес­ли, что ки­тай­цы вдруг «на­спех, днем и но­чью» ста­ли от­сту­пать от Ал­ба­зи­на, не успев да­же вы­пол­нить при­каз богды­ха­на об уни­что­же­нии за­се­ян­ных рус­ских по­лей. Чу­дес­ным вме­ша­тель­ством Небес­ная По­кро­ви­тель­ни­ца не толь­ко из­гна­ла вра­гов из рус­ских пре­де­лов, но и со­хра­ни­ла хлеб, ко­то­ро­го хва­ти­ло по­том вос­ста­нов­лен­но­му го­ро­ду на несколь­ко зи­мо­вок. 20 ав­гу­ста 1685 го­да рус­ские уже вновь бы­ли в Ал­ба­зине. Про­шел год, кре­пость сно­ва бы­ла оса­жде­на ки­тай­ца­ми. На­ча­лась ге­ро­и­че­ская пя­ти­ме­сяч­ная обо­ро­на Ал­ба­зи­на — «Ал­ба­зин­ское си­де­ние», за­ни­ма­ю­щее по­чет­ное ме­сто в ис­то­рии Рус­ской бо­е­вой сла­вы. Три­жды — в июле, сен­тяб­ре, ок­тяб­ре — бро­са­лись вой­ска богды­ха­на на штурм де­ре­вян­ных укреп­ле­ний. Ог­нен­ные стре­лы и рас­ка­лен­ные яд­ра гра­дом ле­те­ли на го­род. Бой был та­кой, что ни го­ро­да, ни его за­щит­ни­ков не вид­но бы­ло в ды­му и в огне. И все три ра­за незри­мый По­кров Бо­го­ро­ди­цы ограж­дал ал­ба­зин­цев от же­сто­ких вра­гов. К де­каб­рю 1686 го­да, ко­гда ки­тай­цы, при­знав свое бес­си­лие, сня­ли оса­ду Ал­ба­зи­на, в го­ро­де из 826 его за­щит­ни­ков оста­ва­лось 150 че­ло­век. Для про­дол­же­ния вой­ны с богды­ха­ном этих сил бы­ло недо­ста­точ­но. В ав­гу­сте 1690 го­да по­след­ние ка­за­ки во гла­ве с Ва­си­ли­ем Сми­рен­ни­ко­вым, од­ним из ге­ро­ев ал­ба­зин­ской обо­ро­ны, ушли из Ал­ба­зи­на. Ни кре­пость, ни ее свя­ты­ня не до­ста­лись вра­гу: укреп­ле­ния бы­ли сры­ты и уни­что­же­ны ка­за­ка­ми, Ал­ба­зин­ская ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри бы­ла пе­ре­не­се­на в Сре­тенск, го­род на ре­ке Шил­ке, впа­да­ю­щей в Амур. Но и по­сле ги­бе­ли Ал­ба­зи­на Бог су­дил его жи­те­лям вы­пол­нить еще од­но слу­же­ние на бла­го Церк­ви. Пре­кра­ще­ние во­ен­ных дей­ствий спо­соб­ство­ва­ло Бо­жи­им Про­мыс­лом уси­ле­нию бла­го­дат­но­го воз­дей­ствия Пра­во­сла­вия на на­ро­ды Даль­не­го Во­сто­ка. За го­ды вой­ны око­ло сот­ни рус­ских ка­за­ков и кре­стьян из Ал­ба­зи­на и его окрест­но­стей по­па­ли в плен и бы­ли от­ве­де­ны в Пе­кин. Богды­хан (им­пе­ра­тор) при­ка­зал да­же от­дать од­но из буд­дий­ских ка­пищ для устро­е­ния в ки­тай­ской сто­ли­це пра­во­слав­но­го хра­ма во имя Со­фии, Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей. В 1695 го­ду мит­ро­по­лит То­боль­ский Иг­на­тий от­пра­вил в Со­фий­ский храм ан­ти­минс, ми­ро, бо­го­слу­жеб­ные кни­ги и цер­ков­ные со­су­ды. В по­сла­нии к плен­но­му свя­щен­ни­ку Мак­си­му, «про­по­вед­ни­ку Свя­то­го Еван­ге­лия в Ки­тай­ском цар­стве», мит­ро­по­лит Иг­на­тий пи­сал: «Да не сму­ща­ет­ся, ни­же да оскорб­ля­ет­ся ду­ша твоя и всех плен­ных с то­бою о ва­шем та­ко­вом бед­ствии, ибо во­ле Бо­жи­ей кто про­ти­вить­ся мо­жет? А пле­не­ние ва­ше не без поль­зы ки­тай­ским жи­те­лям, так как свет Хри­сто­вой Пра­во­слав­ной ве­ры ва­ми им от­кры­ва­ет­ся». Ско­ро про­по­ведь Еван­ге­лия в ки­тай­ской им­пе­рии при­нес­ла пло­ды — по­яви­лись пер­вые кре­щен­ные ки­тай­цы. Рус­ская Цер­ковь рев­ност­но за­бо­ти­лась о но­вой пастве. Мит­ро­по­лит То­боль­ский, Свя­ти­тель Фило­фей, апо­стол Си­би­ри († 1727), пи­сал гра­мо­ты пе­кин­ско­му ду­хо­вен­ству и ве­ру­ю­щим, в 1715 го­ду при­бы­ла в Пе­кин Рус­ская Ду­хов­ная Мис­сия, непре­рыв­но про­дол­жав­шая с тех пор де­ло хри­сти­ан­ско­го про­све­ще­ния языч­ни­ков в те­че­ние двух с по­ло­ви­ной сто­ле­тий до са­мо­го недав­не­го вре­ме­ни. Про­шли го­ды, на­сту­пи­ла но­вая эпо­ха рус­ско­го осво­е­ния Аму­ра. В 1850 го­ду, в празд­ник Все­ми­ло­сти­во­го Спа­са, 1 ав­гу­ста, ка­пи­та­ном Г. И. Невель­ским был под­нят рус­ский Ан­дре­ев­ский флаг в устье Аму­ра и ос­но­ван го­род Ни­ко­ла­евск-на-Аму­ре. Тру­да­ми ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра Во­сточ­ной Си­би­ри Н. Н. Му­ра­вье­ва-Амур­ско­го († 1881) и свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го Ин­но­кен­тия, ар­хи­епи­ско­па Кам­чат­ско­го († 1879, па­мять 31 мар­та), в ду­хов­ном окорм­ле­нии ко­то­ро­го на­хо­ди­лись При­аму­рье и При­мо­рье, в несколь­ко лет весь ле­вый бе­рег Аму­ра был за­стро­ен рус­ски­ми го­ро­да­ми, се­ла­ми и ка­за­чьи­ми ста­ни­ца­ми. Каж­дый год ста­но­вил­ся важ­ной сту­пе­нью в хо­зяй­ствен­ном осво­е­нии края, его хри­сти­ан­ском про­све­ще­нии и бла­го­устро­е­нии. За од­но ле­то 1857 го­да на бе­ре­гу Аму­ра бы­ло вы­стро­е­но пят­на­дцать ста­ниц и по­сел­ков (в том чис­ле боль­шие ста­ни­цы — Ал­ба­зин­ская на ме­сте древ­ней кре­по­сти и Ин­но­кен­ти­ев­ская, на­зван­ная так в честь Свя­ти­те­ля Ин­но­кен­тия), так­же за од­но ле­то 1858 го­да — бо­лее трид­ца­ти по­се­ле­ний, сре­ди них три го­ро­да — Ха­ба­ровск, Бла­го­ве­щенск, Со­фийск. В мае 1858 го­да, в день Свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Угод­ни­ка, в Усть-Зей­ский ка­за­чий пост при­бы­ли Н. Н. Му­ра­вьев-Амур­ский и ар­хи­епи­скоп Кам­чат­ский Ин­но­кен­тий. Свя­ти­те­лем Ин­но­кен­ти­ем был здесь за­ло­жен храм в честь Бла­го­ве­ще­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри — пер­вое зда­ние но­во­го го­ро­да. По име­ни хра­ма и го­род был на­зван Бла­го­ве­щен­ском — в па­мять о пер­вой по­бе­де над ки­тай­ца­ми в празд­ник Бла­го­ве­ще­ния в 1652 го­ду и в па­мять о хра­ме Бла­го­ве­ще­ния в Ир­кут­ске, в ко­то­ром на­чи­нал свое свя­щен­но­слу­же­ние свя­ти­тель Ин­но­кен­тий, а так­же в озна­ме­но­ва­ние то­го, что «от­сю­да изой­дет бла­гая весть о вос­со­еди­не­нии При­амур­ско­го края с Рос­сий­ски­ми вла­де­ни­я­ми». Но­вые пе­ре­се­лен­цы на пу­ти к Аму­ру, про­ез­жая через Сре­тенск, усерд­но при­но­си­ли мо­ле­ния Свя­той За­щит­ни­це При­аму­рья пред Ее чу­до­твор­ной Ал­ба­зин­ской ико­ной. Мо­лит­вы их бы­ли услы­ша­ны: Ай­гун­ский (1858 го­да) и Пе­кин­ский (1860 го­да) до­го­во­ры окон­ча­тель­но за­кре­пи­ли за Рос­си­ей ле­во­бе­ре­жье Аму­ра и При­мо­рье. В 1868 го­ду епи­скоп Кам­чат­ский Ве­ни­а­мин Бла­го­нра­вов, пре­ем­ник свя­ти­те­ля Ин­но­кен­тия, пе­ре­нес свя­тую ико­ну из Сре­тен­ска в Бла­го­ве­щенск, вер­нув Амур­ско­му краю его слав­ную свя­ты­ню. Но­вый пе­ри­од в по­чи­та­нии Ал­ба­зин­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри на­чал­ся с 1885 го­да и свя­зан с име­нем епи­ско­па Кам­чат­ско­го Гу­рия, ко­то­рый уста­но­вил еже­год­ное празд­но­ва­ние ей 9 мар­та и еже­не­дель­ное чте­ние ака­фи­ста с мо­леб­ным пе­ни­ем. ... Ле­том 1900 го­да, во вре­мя «Бок­сер­ско­го» вос­ста­ния в Ки­тае, вол­на мя­те­жа до­шла и до рус­ских ру­бе­жей. Ки­тай­ские вой­ска неожи­дан­но по­яви­лись на бе­ре­гу Аму­ра пе­ред мир­ным Бла­го­ве­щен­ском. Де­вят­на­дцать дней враг сто­ял пред без­за­щит­ным го­ро­дом, осы­пая его ар­тил­ле­рий­ским ог­нем, угро­жая втор­же­ни­ем на рус­ский бе­рег. Об­мелев­ший Амур об­лег­чал пе­ре­пра­ву про­тив­ни­ку. Но в Бла­го­ве­щен­ском хра­ме непре­стан­но шла служ­ба, чи­та­лись ака­фи­сты пред чу­до­твор­ной Ал­ба­зин­ской ико­ной. И По­кров Бо­жи­ей Ма­те­ри, как в дав­ние вре­ме­на ал­ба­зин­ских сра­же­ний, был про­стерт над го­ро­дом: не осме­лив­шись пе­рей­ти Амур, непри­я­тель ушел от Бла­го­ве­щен­ска. По рас­ска­зам са­мих ки­тай­цев, они ча­сто ви­де­ли в те дни, как по бе­ре­гу Аму­ра про­хо­ди­ла Свет­лая Жен­щи­на, вну­шав­шая им необо­ри­мый страх и ли­шав­шая их сна­ря­ды гу­би­тель­ной си­лы. Бо­лее 300 лет охра­ня­ет амур­ские ру­бе­жи Рос­сии чу­до­твор­ная Ал­ба­зин­ская ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри. Пра­во­слав­ный на­род чтит ее не толь­ко как По­кро­ви­тель­ни­цу рус­ских во­и­нов, но и как По­мощ­ни­цу ма­те­рей. Ве­ру­ю­щие мо­лят­ся пред ико­ной за ма­те­рей во вре­мя их чре­во­но­ше­ния и ро­дов — «да­ру­ет бо Бо­го­ро­ди­ца вер­ным обиль­ные да­ры це­леб­ные от неис­то­ща­е­мо­го ис­точ­ни­ка свя­тыя ико­ны Ал­ба­зин­ския».)+ Молитва Божией Матери перед иконой Её "Слово плоть бысть (Албазинская)" Богородице Дево, Пренепорочная Мати Христа Бога нашего, Заступнице рода христианскаго! Пред чудотворною иконою Твоею предстояще, отцы наши молиша Тя, да явиши покров Твой и заступление стране Приамурстей. Темже и мы ныне молим Тя: град наш и страну сию от нахождения иноплеменных соблюди и от междоусобный брани сохрани. Даруй мирови мир, земли плодов изобилие, стране нашей на враги одоление; сохрани во святыни пастырей наших, во святых храмех труждающихся; осени вседержавным покровом Твоим строителей и благотворителей их. Утверди в правоверии и единомыслии братии наших; заблуждших же и отступльших от Православныя веры вразуми и соедини святей церкви Сына Твоего. Буди всем притекающим к чудотворней иконе Твоей покров, утешение и пристанище от всяких зол, бед и обстояний: Ты бо ecи больных исцеление, скорбящих утешение, заблуждших исправление и вразумление. Приими моления наша и вознеси я ко Престолу Всевышняго, яко да Твоим предстательством соблюдаема и покровом Твоим осеняема, прославим Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.)+

22 МАРТА : СВЯТАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ ТОРЖЕСТВУЕТ ПАМЯТЬ 40 МУЧЕНИКОВ, В СЕВАСТИЙСКОМ

ОЗЕРЕ МУЧИВШИХ. ВСЕХ ПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН ПОЗДРАВЛЯЮ С ПРАЗДНИКОМ! ОТКРОЙТЕ ВСЮ ТЕМУ, ДОРОГИЕ МОИ!

Страстотерпцы всечестнии,/ воини Христовы четыредесяте,/ твердии оружницы,/ сквозе бо огнь и воду проидосте/ и Ангелом сограждане бысте,/ с нимиже молитеся Христу о иже верою хвалящих вас./ Слава Давшему вам крепость,/ слава Венчавшему вас,/ слава Подавающему вами всем исцеления. ___________________________________________ В 313 го­ду свя­той Кон­стан­тин Ве­ли­кий из­дал указ, со­глас­но ко­то­ро­му хри­сти­а­нам раз­ре­ша­лась сво­бо­да ве­ро­ис­по­ве­да­ния и они урав­ни­ва­лись в пра­вах с языч­ни­ка­ми. Но его со­пра­ви­тель Ли­ки­ний был убеж­ден­ным языч­ни­ком и в сво­ей ча­сти им­пе­рии ре­шил ис­ко­ре­нить хри­сти­ан­ство, ко­то­рое зна­чи­тель­но рас­про­стра­ни­лось там. Ли­ки­ний го­то­вил­ся к войне про­тив Кон­стан­ти­на и, бо­ясь из­ме­ны, ре­шил очи­стить от хри­сти­ан свое вой­ско. В то вре­мя в ар­мян­ском го­ро­де Се­ва­стии од­ним из во­е­на­чаль­ни­ков был Аг­ри­ко­лай, рев­ност­ный сто­рон­ник язы­че­ства. Под его на­ча­лом бы­ла дру­жи­на из со­ро­ка кап­па­до­кий­цев, храб­рых во­и­нов, ко­то­рые вы­шли по­бе­ди­те­ля­ми из мно­гих сра­же­ний. Все они бы­ли хри­сти­а­на­ми. Ко­гда во­и­ны от­ка­за­лись при­не­сти жерт­ву язы­че­ским бо­гам, Аг­ри­ко­лай за­клю­чил их в тем­ни­цу. Во­и­ны пре­да­лись усерд­ной мо­лит­ве и од­на­жды но­чью услы­ша­ли глас: "Пре­тер­пев­ший до кон­ца, тот спа­сен бу­дет". На сле­ду­ю­щее утро во­и­нов вновь при­ве­ли к Аг­ри­ко­лаю. На этот раз языч­ник пу­стил в ход лесть. Он стал вос­хва­лять их му­же­ство, мо­ло­дость и си­лу и сно­ва пред­ло­жил им от­речь­ся от Хри­ста и тем снис­кать се­бе честь и рас­по­ло­же­ние са­мо­го им­пе­ра­то­ра. Сно­ва услы­шав от­каз, Аг­ри­ко­лай ве­лел за­ко­вать во­и­нов. Од­на­ко стар­ший из них, Ки­ри­он, ска­зал: "Им­пе­ра­тор не да­вал те­бе пра­ва на­ла­гать на нас око­вы". Аг­ри­ко­лай сму­тил­ся и при­ка­зал от­ве­сти во­и­нов в тем­ни­цу без оков. Через семь дней в Се­ва­стию при­был знат­ный са­нов­ник Ли­сий и устро­ил суд над во­и­на­ми. Свя­тые твер­до от­ве­ча­ли: "Возь­ми не толь­ко на­ше во­ин­ское зва­ние, но и жиз­ни на­ши, для нас нет ни­че­го до­ро­же Хри­ста Бо­га". То­гда Ли­сий ве­лел по­бить свя­тых му­че­ни­ков кам­ня­ми. Но кам­ни ле­те­ли ми­мо це­ли; ка­мень, бро­шен­ный Ли­си­ем, по­пал в ли­цо Аг­ри­ко­лаю. Му­чи­те­ли по­ня­ли, что свя­тых ограж­да­ет ка­кая-то неви­ди­мая си­ла. В тем­ни­це во­и­ны про­ве­ли ночь в мо­лит­ве и сно­ва услы­ша­ли уте­ша­ю­щий их го­лос Гос­по­да: "Ве­ру­ю­щий в Ме­ня, ес­ли и умрет, ожи­вет. Дер­зай­те и не стра­ши­тесь, ибо вос­при­и­ме­те вен­цы нетлен­ные". На сле­ду­ю­щий день суд пе­ред му­чи­те­лем и до­прос по­вто­рил­ся, во­и­ны же оста­лись непре­клон­ны. Сто­я­ла зи­ма, был силь­ный мо­роз. Свя­тых во­и­нов раз­де­ли, по­ве­ли к озе­ру, на­хо­див­ше­му­ся неда­ле­ко от го­ро­да, и по­ста­ви­ли под стра­жей на льду на всю ночь. Чтобы сло­мить во­лю му­че­ни­ков, непо­да­ле­ку на бе­ре­гу рас­то­пи­ли ба­ню. В пер­вом ча­су но­чи, ко­гда хо­лод стал нестер­пи­мым, один из во­и­нов не вы­дер­жал и бро­сил­ся бе­гом к бане, но ед­ва он пе­ре­сту­пил по­рог, как упал за­мерт­во. В тре­тьем ча­су но­чи Гос­подь по­слал от­ра­ду му­че­ни­кам: неожи­дан­но ста­ло свет­ло, лед рас­та­ял, и во­да в озе­ре ста­ла теп­лой. Все страж­ни­ки спа­ли, бодр­ство­вал толь­ко один по име­ни Агла­ий. Взгля­нув на озе­ро, он уви­дел, что над го­ло­вой каж­до­го му­че­ни­ка по­явил­ся свет­лый ве­нец. Агла­ий на­счи­тал трид­цать де­вять вен­цов и по­нял, что бе­жав­ший во­ин ли­шил­ся сво­е­го вен­ца. То­гда Агла­ий раз­бу­дил осталь­ных страж­ни­ков, сбро­сил с се­бя одеж­ду и ска­зал им: "И я – хри­сти­а­нин!" – и при­со­еди­нил­ся к му­че­ни­кам. Стоя в во­де, он мо­лил­ся: "Гос­по­ди Бо­же, я ве­рую в Те­бя, в Ко­то­ро­го эти во­и­ны ве­ру­ют. При­со­еди­ни и ме­ня к ним, да спо­доб­люсь по­стра­дать с Тво­и­ми ра­ба­ми". На­ут­ро ис­тя­за­те­ли с удив­ле­ни­ем уви­де­ли, что му­че­ни­ки жи­вы, а их страж­ник Агла­ий вме­сте с ни­ми про­слав­ля­ет Хри­ста. То­гда во­и­нов вы­ве­ли из во­ды и пе­ре­би­ли им го­ле­ни. Во вре­мя этой му­чи­тель­ной каз­ни мать са­мо­го юно­го из во­и­нов, Ме­ли­то­на, убеж­да­ла сы­на не стра­шить­ся и пре­тер­петь все до кон­ца. Те­ла му­че­ни­ков по­ло­жи­ли на ко­лес­ни­цы и по­вез­ли на со­жже­ние. Юный Ме­ли­тон еще ды­шал, и его оста­ви­ли ле­жать на зем­ле. То­гда мать под­ня­ла сы­на и на сво­их пле­чах по­нес­ла его вслед за ко­лес­ни­цей. Ко­гда Ме­ли­тон ис­пу­стил по­след­ний вздох, мать по­ло­жи­ла его на ко­лес­ни­цу ря­дом с те­ла­ми его свя­тых спо­движ­ни­ков. Те­ла свя­тых бы­ли со­жже­ны на ко­ст­ре, а обуг­лив­ши­е­ся ко­сти бро­ше­ны в во­ду, чтобы хри­сти­ане не со­бра­ли их. Спу­стя три дня му­че­ни­ки яви­лись во сне бла­жен­но­му Пет­ру, епи­ско­пу Се­ва­стий­ско­му, и по­ве­ле­ли ему пре­дать по­гре­бе­нию их остан­ки. Епи­скоп с несколь­ки­ми кли­ри­ка­ми но­чью со­брал остан­ки слав­ных му­че­ни­ков и с че­стью по­хо­ро­нил их.)+ СЛОВО В ДЕНЬ МУЧЕНИКОВ, В СЕВАСТИЙСКОМ ОЗЕРЕ МУЧИВШИХСЯ. ПРОТ. ДИМИТРИЙ СМИРНОВ)+ Святые мученики не были аскетами и молитвенниками, они были простыми воинами. И осталась память о том, что воевали они прекрасно, то есть воинами были хорошими, храбрыми. Храбрость – качество духовное, потому что ничего не боится только сумасшедший. Нормальному человеку чувство страха ведомо, и оно для него естественно. Храбрость – это не отсутствие боязни, а возможность страх преодолеть. А для этого нужна сила души. И конечно, к тому подвигу, который сорок мучеников совершили, они подготовились своей жизнью. Ничто не бывает случайным, всегда и греху что-то предшествует, и подвигу. Их подвигу предшествовало их военное искусство. Мученикам Севастийским придумали очень интересную казнь. Вообще в те времена люди были весьма изобретательны на всякие такие штуки. Им не стали рубить головы, не стали давать их на съедение диким зверям, а решили их заморозить, поставили на лед. А чтобы приятнее было стоять на льду, соорудили на берегу баню и жарко ее натопили, чтоб они все-таки дрогнули и отказались от своего, как их мучители думали, заблуждения – от веры во Христа. Святые мученики, будучи воинами, имели полную возможность защищаться, драться, но они добровольно сложили оружие и решили ради Христа потерпеть. Только один не выдержал и побежал к этой бане. И как только он туда вошел, упал замертво: сосуды не выдержали резкого расширения, а может быть, и сердце – инфаркт случился. В это время один из стражников увидел спускающиеся с неба на головы этих мужественных людей тридцать девять венцов. Тогда он быстро разделся донага и бросился к ним в озеро. Так в одну секунду он был причтен к этому сонму сорока мучеников, хотя и не был крещеным, никогда не слышал, наверное, о Христе и вряд ли читал Евангелие, потому что тогда книгопечатания не было и Евангелия целиком не имели даже в христианских общинах. Были только отдельные книги, их переписывали от руки и читали в церковных собраниях. Но святая Церковь почитает этого человека вместе со всеми мучениками, и на иконе изображен сороковой венец, спускающийся на главу вот этого последнего, хотя он вместе с ними не страдал всю ночь, не терпел, а в нем этот переворот случился в одно мгновение. Но то, что с ним произошло, – это именно то самое главное, что должно произойти с каждым из нас. Что же в нем произошло? Он решился стать таким, как они. Он был покорен их подвигом, он был поражен божественной красотой их христианского мужества, он был побежден их кротостью. То есть его сердце по своему внутреннему устроению стало совершенно тождественно сердцам этих людей. Поэтому все остальные вещи: и молитва, которой он не знал, и Священное Писание, которого он не читал, и, конечно, он никогда не входил в евхаристическое собрание, и был некрещеным человеком, – но за одну вот эту решимость Господь все восполнил. Потому что и крещение, и чтение слова Божия, и молитва, и общее церковное собрание – все те неисчислимые драгоценности, которые мы с вами имеем, – это всего лишь средства достижения любви к Богу, средства достижения близости к Нему, средства, с помощью которых человек может возгреть в себе желание подвига ради Христа, желание взвалить на себя это иго, о котором Господь говорит: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» в вечной жизни. И вот этой решимости не хватает, собственно, каждому из нас, чтобы уподобиться им, чтобы получить тот же венец от Бога. Спрашивается, почему мы никаких венцов над головой других людей не видим, а этот грубый воин, который еще несколько секунд назад исполнял роль палача, почему он увидел? Дело в том что Господь человеку, который готов решиться на подвиг, помогает. Вот этот человек всю ночь сидел у натопленной бани, ему было тепло и хорошо, и он смотрел на мучеников, и созерцание их прекрасного подвига перерождало его душу. Видимо, ему осталось совсем немножко, наверное, он колебался, поэтому Господь ему помог. Господь смилостивился над ним и показал ему ту славу небесную, которую получают эти мужи. И тогда он возжелал того же. Спасение души возможно только тогда, когда человек возжелает жизни духовной, возжелает подвига, а не этой пошлой мирской жизни. Особенно современная цивилизация – это вообще царство пошлости, потому что все превратилось в суррогат, ничего настоящего уже не осталось. Отдельные крупицы чего-то подлинного еще кое-где есть, а все остальное насквозь фальшивое. Поэтому в наше время отказ от всего этого даже подвига не представляет, потому что в мире царствует очевидная самодовольная пошлость. Дьявол, он вообще пошл, он даже ничего придумать-то не может интересного, а только бесконечно повторять, нудить все одно и то же. Это сплошная серятина, это все настолько примитивно, что мы только в силу своей духовной неразвитости можем попадаться на его дурацкие уловки. Поэтому каждый, кого осаждают какие-то помыслы, и он думает, что ох, какой ужас, какой он грешный, какие у него мысли в голове, – он не понимает, что такими же помыслами осаждается вообще каждый. Потому что дьявол изобрести ничего нового не может, все одно и то же: все эти летающие тарелки, вся эта астрология пошлая, все эти маги бесконечные, все эти экстрасенсы – это все древнейшая, исчисляемая тысячелетиями пошлость. Просто сейчас это приняло совершенно мерзкий, еще в советском варианте, кошмарный вид. Поэтому от всего этого отойти для нормального человека со здоровым рассудком вообще не представляет никакого труда. Но одно дело – отойти, а вот решиться, чтобы стать все-таки христианином, ну хоть в какой-то степени, хоть чуть-чуть, хоть полдня, хотя бы до обеда, – это уже, конечно, требует чего-то большего. А мы очень пристрастны к этой жизни, все хотим играть роль, все хотим выглядеть, все зависим от того, что люди подумают, что скажут, зависим от своих страстишек. Страстей настоящих в нас даже нет, потому что это все тоже мелко и пошло удивительно, просто на редкость: если зависть, то мелкая; если подлость, то опять какая-то мелкая; если воровство, то по мелочи – то есть настолько все истолклось, измельчилось за время, пока человечество живет, что действительно век скончавается. И любовь оскудевает по одной простой причине: потому что источник любви – Бог, и черпать любовь сердце человеческое может только в Боге. Поэтому, если человек удалился от Бога, он и становится таким мелко раздражительным, вечно недовольным и вечно пытающимся что-то такое себе временное придумать, чтобы отвлечься от собственной пустоты. Человек даже боится остаться с самим собой наедине, ему нужно радио включить, ему нужно обязательно с кем-то болтать, ему обязательно надо куда-то ехать, потому что его окружает пустота, и он не хочет ни на минутку серьезно задуматься: а зачем я живу? зачем? Страшно себе такой вопрос задать. Потому что если честно его задать, то надо жизнь менять. А все так тепленько, сухонько, удобненько, что не хочется менять, жалко. Поэтому однажды Господь сказал: «Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть». Ожирело сердце людей, ожирело, оно не способно ничего воспринимать, оно может только потреблять. А что потреблять? Мелкие удовольствия телесные и душевные. Вот в этой телесности и душевности, в этой дебелости, в этом страшном компоте сердце человеческое и плавает. А призвано оно к вечной жизни, призвано к подвигу. И подвиг сорока мучеников Севастийских действительно как солнце сияет. Во всю историю Церкви много было настоящих подвижников и настоящих героев духа, но их подвиг особняком стоит, он какой-то особенный, удивительный. Сейчас мы абсолютно к этому не способны, и тянуться-то к этому нельзя, и, более того, Господь от нас этого совсем не требует. Сейчас время дел очень малых: чуть-чуточку потерпеть, чуть-чуточку меньше лениться, чуть-чуточку себя в чем-то заставить, чуть-чуточку унять свою плоть – то есть подвиг должен быть легкий, но постоянный, предпринимаемый ради Христа. Потому что на что-то великое, конечно, мы не способны. Только и слышишь: я не могу, у меня не получается. Стоит человек взрослый, льет слезы. Что, умер кто? Нет, никто не умер. Что, обидели тебя, избили, обокрали, дом сгорел, близкого потерял? Нет. Что же ты ноешь? Ты что, всех больных на свете посетил? Всех голодных уже накормил? Все храмы уже отреставрировал? Что, делать нечего, работы мало на земле? Чего ныть-то? Нет, человек не может. Не может даже иногда в квартире прибрать. Непосильный подвиг – квартиру прибрать чуть-чуть. Нет, все только полежать, только развлечься, куда-то съездить, что-то посмотреть, помечтать. Все только себе, только потреблять, только иметь и так вот растекаться, растекаться, растекаться. А надо наоборот, надо иго на себя брать, надо обязательно трудиться, причем трудиться долго. Раскрыл молитвослов – мысли путаются. Ничего страшного в этом нет, они и должны путаться, потому что ты человек грешный. Помыслы тебя осаждают? И Антония Великого осаждали помыслы. Он двадцать лет в пещере провел, не видя людей, только тогда избавился от помыслов. Но ты-то не Антоний Великий. Может быть, тебе и сорок лет придется на это употребить, а может быть, никогда и не достигнешь чистой молитвы, Бог не даст по гордости твоей. Ну и что, значит, надо подвиг, что ли, оставить? Нет. Вот то, что есть из твоей собственной внутренней данности, что ты можешь Богу представить, то и яви. Потому что Господь-то твою немощь знает, не надо рядиться в какие-то одежды, что-то из себя изображать напоказ, кланяться, форму лица делать благочестивую. Бога-то не обманешь. Это все насквозь видно. Да и человек внимательный, глядя на твое личико, прекрасно разберется, кто ты есть. Тут не надо много ума, чуть-чуточку внимания. Поэтому надо стараться это все отбросить. Потому что жизнь на самом деле очень проста, ничего такого в ней сложного нет. Евангелие написано рыбаками и для рыбаков. Господь специально избрал немудрые, чтобы эту всю рефлектирующую мудрость посрамить. Потому что все разговоры – это вообще ничто по сравнению с каким-то малым, но очень конкретным, реальным делом. И пусть подвиг таких людей, которые жили до нас, которые так же, как мы с вами, собирались на молитву, пусть он будет для нас призывом, пусть будет эталоном, с которым мы можем себя все время сравнивать. Потому что какой иначе смысл, что мы прославляем святых, поем им величание, ради них собираемся все вместе? Что это все, пустые слова? Вроде как: дорогая мамочка, вот тебе на Восьмое марта цветочек – а завтра буду хамить и врать. Какой вообще в этой фальшивой любви толк? Как обычно детки мамочку любят? Моя дорогая мамочка! А мамочка что-нибудь попросит сделать – воды подать, или уроки вовремя сделать хотя бы однажды, или просто, когда скажут: выключи телевизор, чтобы пойти и выключить, вместо того чтобы губы надуть, – но нет, этого, конечно, нет. Так же и эти все наши молитвы, эти наши храмы – это все может оказаться пустым звуком, как в семнадцатом году это все оказалось пустым звуком. Потому что когда храмы ломали – ломающих было очень мало, а стоящих вокруг было очень много, – то мало кто заступился, мало. Все стояли и смотрели, что происходит, и только руками всплескивали: ах! И если завтра начнется то же, то вряд ли картина серьезно изменится. Поэтому на самом деле это милость Божия, что так все пока временно у нас устрояется. Но это не значит, что сатана уснул или вышел на пенсию. Нет, ничего подобного. Все в свое время обязательно будет. И формы его борьбы с нами, они одни и те же. Поэтому историю Церкви и в семинарии изучают, потому что на истории видно, как было когда-то. Как было тогда, так будет и в будущем. Как люди одни и те же, так и борьба духовная все одна и та же. Поэтому каждый из нас должен все время трезво свою жизнь рассматривать. Не надо уходить от этих всех реальных вопросов и проблем, а каждый раз надо трезво и серьезно себе эти вопросы задавать и трезво и серьезно на них отвечать. И согласно с собственной совестью и с тем, что ты успел усвоить из Евангелия, стараться и поступать. Потому что сверх того, что ты можешь, Господь не требует. В Писании сказано: «От всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут». Кому много дано, с того много спросится, кому меньше дано, с того меньше спросится, кому совсем мало – с того мало. Так Господь и дает: одному один талант, другому – два, третьему – пять талантов. Каждому по его мере. Вот многие бы из нас хотели чуточку поумнеть, но это же невозможно. И даже похудеть и то трудно. А ведь это чисто физическое явление: ешь поменьше – и похудеешь; и то как это трудно. А уж в душе что-то прибавить – это требует колоссальных усилий и решимости. Поэтому по молитвам святых мучеников Севастийских да поможет нам Господь управить свою жизнь в Царствие Небесное. Аминь. +++ Молитва 40 мученикам Севастийским О, святии, славнии страстотерпцы Христовы, четыредесяте, во граде Севастии Христа ради мужественно пострадавшии, чрез огнь бо и воду проидосте и, яко друзи Христовы, в покой Небеснаго Царствия вшедше, имате велие дерзновение ко пресвятей Троице ходатайствовать о роде христианском, наипаче же о почитающих святую память вашу и с верою и любовию вас призывающих. Испросите у Всещедраго Бога прощение согрешений наших и жития нашего исправление, да, в покаянии и нелицемерной любви друг, ко другу поживше, со дерзновением предстанем Страшному Судищу Христову и вашим предстательством одесную Праведнаго Судии предстанем. Ей, угодницы Божии, будите нам защитницы от всех враг, видимых и невидимых, да под кровом святых ваших молитв избавимся от всех бед, зол и напастей до последняго дне жизни нашея и тако прославим великое и достопоклоняемое Имя Вседетельныя Троицы, Отца, Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.)+