Иван Иванов

Февраль 1944 года. Нацисты, чувствуя, что дни их господства в Крыму сочтены, решили раз и навсегда покончить с партизанами, которые отравляли им жизнь с первых дней оккупации. Против Южного соединения народных мстителей выступил целый карательный полк — более 1500 отборных солдат и офицеров при поддержке артиллерии и лёгких танков. Немцы шли в лес уверенно, почти парадно, под звуки военной музыки. Их проводниками служили местные предатели. Казалось, ещё немного — и партизанская угроза в Крыму будет уничтожена навсегда. Но они не знали главного: их заманивают в ловушку. Южное соединение крымских партизан к началу 1944 года прочно контролировало значительную часть горно-лесистой местности. Особенно досаждал нацистам 6-й отряд 4-й бригады, который постоянно держал под контролем шоссе Симферополь — Алушта и регулярно громил вражеские колонны. Разведка донесла: гитлеровцы стягивают к району Бешуя крупные силы. Командир 4-й бригады Христофор Чусси и командир всего Южного соединения Михаил М

Зимой на переправе танк подорвался на мине и стал уходить под лёд. Экипаж успел выбраться — все, кроме одного. Раненый танкист не мог выбраться сам. С соседней машины в ледяную воду бросился боец. Он вытащил танкиста и на себе понёс к берегу. Тот успел спросить фамилию спасителя. Услышал — и запомнил на всю жизнь. Через несколько лет спасённый Егоров шёл по Ленинграду и увидел афишу. «Динамо» — «Зенит». Среди фамилий московской команды — та самая. Неужели? Он купил билет. После финального свистка пробрался к раздевалке. И когда они встретились — два взрослых мужика, прошедших войну, — обнялись и заплакали. Человека, которого танкист Егоров запомнил навсегда, звали Владимир Савдунин. Вот о нём и пойдёт рассказ. Владимир Савдунин родился 10 мая 1924 года в Москве, в рабочей семье. Отец Григорий Яковлевич — шофёр в гараже Совета министров, возил Авеля Енукидзе. Мать Анна Фёдоровна вела хозяйство. Жили скромно. Володя рос активным мальчишкой: любил читать, рисовал, пропадал на стадионе,