валентина гришина

Подвиг на войне не всегда совершается на поле боя. И подвиг не всегда состоит в том, чтобы уничтожить врага. Порой, чтобы спасти чьи-то жизни, нужно не меньше, а то и больше сил. Ну а некоторые подвиги совершается не в один момент, а могут длиться годы. Георгий Федорович Синяков спас тысячи пленных. Но смог он это сделать во многом благодаря тому, что в один момент, сам будучи узником концлагеря, спас немецкого мальчика - сына гестаповца. Георгий Федорович родился в селе Петровское Ивановской области Воронежской губернии в апреле 1903 года. Окончил в 1928 году Воронежский медуниверситет. Когда началась Великая Отечественная война он уже на второй день ушел на Юго-Западный фронт в ряды 119‑го санитарного батальона 171‑й стрелковой дивизии. В боях за Киев доктор Синяков до последнего помогал раненым солдатам и офицерам попавшим в окружение. Однако сам угодил в плен у села Борщёвка. Георгий Федорович был направлен в концлагерь в Борисполе, затем в Дарнице. Ну а в 1942 году его перевели в

В 51 году до н.э., когда восемнадцатилетняя Клеопатра VII взошла на трон, у неё была незавидная задача. Египет, некогда величайшая из империй, находился в глубоком упадке. Страна была обременена огромными долгами перед Римом, её экономика была истощена, а внутри самой правящей династии шла непрекращающаяся борьба за власть. Это было не самое подходящее время, чтобы становиться фараоном. В этой почти безвыходной ситуации Клеопатра сделала ставку. Она использовала свой ум, харизму и политическое чутьё, чтобы не просто выжить, но и возродить Египет. Она почти преуспела. Но одна роковая ошибка в этой игре с высокими ставками привела её к падению и сделала последним независимым правителем Египта. Клеопатра была прямым потомком Птолемея I Сотера — одного из тех генералов («диадохов»), что разделили империю Александра Македонского. Её семья правила Египтом почти 300 лет. Они были этническими греками, македонцами, но правили как египетские фараоны, принимая местные обычаи и провозглашая себя ж

— Девка, — сказала повитуха, и из глаз измученной роженицы хлынули слезы: «честной женщиной» ей не стать, пока она не принесет в мир сына… В глухой заволжской деревне, где леса стояли стеной, а зимой метели заносили избы по самые крыши, жил Харитон Ефремов со своим многочисленным семейством. Десять сыновей — все как на подбор: рослые, плечистые, с медвежьей силой и пудовыми кулаками. Бывало, старшие на спор подковы гнули — один левую, другой правую, кто больше вытянет. Но Харитон не боялся своих детей. Он справлялся с каждым один, да так лихо, что сыновья, готовые в драке уложить любого заезжего силача, отцовского ремня боялись пуще огня. За столом, когда семья собиралась на вечернюю трапезу, Харитон повторял одно и то же, словно заклинание: — Запомните, чада, за любую работу беритесь, но делайте на совесть. Гнев в себе усмиряйте — он от дьявола. В кабак не ходите — там душа гибнет. И силой в драках не меряйтесь, драки — для скотины бессловесной. Антипка, один из младших, слушал, впиты